Александр Гильфердинг - Когда Европа была нашей. История балтийских славян

16

Забавно толкование новейших немецких писателей (даже самого Пертца в примечании к этому месту Титмара), которые, чтобы смягчить это свидетельство и сказать, что славянские семьи продавались в рабство не по одному просто обвинению, а по настоящему судебному приговору, уверяют, будто слово «обвиненная», использовано здесь в значении «уличенная в преступлении».

Особый род сокола, называемый рарогом, отличается жестокостью, разрывая добычу в клочья (замеч. С. П. Микуцкого).

Странно, что Бурвид более похоже на славянское имя, чем на немецкое. Быть может, Агрим есть имя убитого этим Бурвидом врага – его характер чисто германский (ср. Аригрим скандинавских саг); не переиначено ли сказание народным самолюбием саксов, и не исчезло ли поэтому имя павшего витязя?

Саксон Грамматик сам ссылается на сказания об этой битве, хранившиеся в памяти народа: их составление приписывалось богатырю Старкатеру, о котором мы упоминали, и которого народное поверье скандинавов заставляет прожить несколько веков человеческих.

Саги собственно о Рагнаре не сообщают об этом: только краткие перечни древних королей датских (у Лангебека) и Gunnlaugs Saga Olafs Tryggv. в числе Рагнаровых областей приводят Рейдготию и Виндландию.

Предание, как видно, не сохранило настоящее имя датского короля, плененного славянами, и заменило его славным именем Канута Великого.

Кроме Лютикенбург встречается и форма Лютиленбург.

Под именем Европы средневековые писатели времен Адама Бременского и предшествующих столетий разумели по преимуществу языческую часть этой страны света, в противоположность римской.

Острогард есть древнее скандинавское название Руси.

Что этот город назывался по-славянски Щетин, а не Щитно (как думают некоторые польские писатели, смешивая его с Щитненской областью (Scitene) на Поморье, областью, которая к нему вовсе не принадлежала), на это указывает имя, придаваемое ему исландскими сагами, Borstaborg: ясно, что в основании лежал корень щет, щет-ка, щет-ина.

В самой Арконе, крепости, построенной на высокой скале и в которой не было зданий, кроме храма, очевидно, не могло быть настоящей торговли; но подле Арконской скалы, в 1100 шагах от оконечности юго-восточного вала, в лощине, где теперь лежит деревня Витте, Witte (славянское имя, вероятно, было Вита: отсюда, кажется, и весь северный полуостров Рюгена, на котором находилась Аркона, назывался в древности Витовым (Withova, теперь Wittow); в этой лощине представлялись все удобства для торгового селения, необходимого при таком важном религиозном и политическом центре, как Аркона, куда стекался народ со всего славянского Поморья. Исландская Книтлинга-сага говорит, что датский король Вальдемар I, однажды, высадивши войско на Ране, дошел до Вика (теперь Wieck, на западной стороне Витова; название, кажется германское) и отсюда опустошил землю до торгового селения: не было ли это последнее именно торговая слобода близ Арконы?

Из этого видно, что военные корабли того времени соответствовали по величине нынешним баркам: но зато число их было очень велико. Первый датский флот, везший кавалерию, снаряженный королем Эриком III, состоял из 1100 судов. Можно по этому судить и о многочисленности кораблей у ран и поморцев, ибо их флоты не уступали морским силам датчан, а часто превосходили их.

Это видно из древней польской истории, в особенности из походов Болеслава Храброго против немцев.

См., например, ПСРЛ, I, 4: «Поляном же живущем особе и володеющем роды своими, иже и до сее братье бяху Поляне, и живяху кождо с своим родом и на своих местех, владеюще кождо родом своим. Быша три братья… седяше Кий на горе, где же ныне увоз Боричев, а Щек сидяше на горе, где ныне зовется Щековица, а Хорив на третьей горе, от него же прозвася Хоревица…»

Это такое коренное свойство славянского быта, которое, конечно, существовало искони: место Прокопия, на котором обыкновенно основывают суждение, будто древние славяне селились в разбросанных избах, я понимаю иначе, согласно с точным смыслом его слов: «Они (Славяне) живут в жалких избах, раскиданные (т. е. славяне, а не отдельные избы) далеко друг от друга, меняя часто место своего жительства». Прокопий описывает славян, занимавших огромные пространства на север от Дуная, где они беспрестанно подвергались нападениям хищнических народов; понятно, что они не заботились о тщательном устройстве своих жилищ, легко переходили с места на место (вспомним известие Гельмольда о ваграх), и представляли, в своих бесконечных равнинах, редкие, далеко друг от друга отстоящие, поселения, и вот именно, что говорит Прокопий; но чтобы в каждой деревне у них избы стояли врозь, как напр. у финнов, этого мы не видим в словах его и никак не можем допустить; напротив, Прокопий, рисуя славянский быт, имел перед собой образ военного стана, который передвигается, но всегда держится вместе.

Амалинги и балтинги у готов, и множество других родов, как у собственно германцев, так и у скандинавов.