малоизвестный факт, о котором в своих мемуарах поведал тогдашний советский посол, официальный представитель СССР на Женевской конференции по разоружению В. Л. Исраэлян[1322]. 17 апреля 1984 года в Женеве состоялась его приватная встреча с бывшим директором ЦРУ вице-президентом США Дж. Бушем, который, заговорив с ним «о возможности проведения неофициальной советско-американской встречи», в качестве своего собеседника как будущего советского лидера «назвал только одну фамилию — Горбачев». Пообещав своему визави «доложить в Москву о его предложении», В. Л. Исраэлян не решился доверить столь важную информацию бумаге и лично отправился в Москву, но не на Старую площадь к самому М. С. Горбачеву, а на Смоленскую площадь к А. А. Громыко, при встрече с которым сразу доложил ему о своем разговоре с Дж. Бушем. Как уверяет В. Л. Исраэлян, «шеф» «внимательно выслушал его, не прервал и не задал ни одного вопроса». Но после окончания доклада «наступило тягостное молчание», во время которого «министр смотрел куда-то в сторону от меня и о чем-то напряженно думал».
А. А. Громыко, конечно, понимал, что К. У. Черненко долго не протянет и что он стал генсеком лишь на переходный период для перегруппировки сил. Он также понимал, что в силу возраста он уже не сможет стать генсеком, поэтому на вопрос Э. Хонеккера, приехавшего через несколько месяцев на прощание с К. У. Черненко, почему «генсеком стал не он», ответил: «Чтобы вам не пришлось через год по такому же поводу вновь приезжать в Москву». Однако и уходить из большой политики, в которой он пребывал уже 40 лет, тоже не очень хотелось. И здесь надо было не прогадать и сделать ставку на нужную «лошадку». При этом бытующее представление о том, что А. А. Громыко якобы сразу сделал ставку на М. С. Горбачева, не соответствует действительности. Достаточно сказать, что, по свидетельству Л. М. Замятина, возглавлявшего тогда Отдел международной информации ЦК, в начале декабря 1984 года ему позвонил М. С. Горбачев и сообщил о том, что у него «был неприятный разговор с Громыко, он никого готовить визит не дает и в поездку со мной направлять не собирается, считает, что МИДу это не надо». И в результате организацией этой поездки занялся сам Л. М. Замятин и аппарат ЦК[1323]. Однако после смерти маршала Д. Ф. Устинова ситуация резко поменялась.
Между тем в среду 9 января 1985 года состоялось внеплановое заседание Политбюро ЦК, которое проходило не в знаменитой Ореховой комнате, а прямо в кабинете К. У. Черненко, и то не в «полном составе». Как утверждает А. В. Шубин, на этом заседании, «ссылаясь на плохое состояние здоровья», генсек «предложил обдумать вопрос о его отставке»[1324]. Однако это не так. Как свидетельствует В. И. Воротников, в кабинете генсека обсуждалась записка Е. И. Чазова о состоянии здоровья генсека и решался вопрос о его предстоящей поездке на заседание ПКК стран — участниц Варшавского договора. Сам генсек «рвался в бой», однако члены Политбюро ЦК, ссылаясь на записку Е. И. Чазова и его выступление на Политбюро, порекомендовали «своему товарищу» так не рисковать и поберечь себя[1325]. После этого заседания К. У. Черненко вновь лег в ЦКБ, а в конце января вернулся на свою госдачу.
В начале февраля К. У. Черненко несколько раз появился на работе, а 7 февраля даже провел заседание Политбюро, но уже через день снова оказался в больнице, откуда больше не вышел из-за резкого ухудшения своего здоровья. Эта ситуация вновь обострила борьбу за власть. В кабинетах ЦК и Совмина стали ходить всевозможные слухи о том, кто же станет новым Генеральным секретарем. Как вспоминал сам М. С. Горбачев, среди возможных претендентов называли его имя, а также А. А. Громыко, В. В. Гришина, Г. В. Романова, В. В. Щербицкого и даже Н. А. Тихонова[1326]. По версии А. С. Черняева, существовал чуть ли не целый план, согласно которому Н. А. Тихонов пересаживался в кресло генсека, а на пост главы советского правительства из Киева перебирался В. В. Щербицкий, и этот план готовы были поддержать Д. А. Кунаев и В. В. Гришин[1327]. При этом целый ряд авторов отметили, что в эти дни особую активность начал проявлять В. В. Гришин, «ставший открыто претендовать на ведущую роль в Политбюро»[1328]. Сам же В. В. Гришин в своих мемуарах и не скрывал того факта, что еще за три месяца до смерти Ю. В. Андропова он был включен им в состав «узкой группы» Политбюро, где фигура М. С. Горбачева не значилась вовсе[1329]. Однако в своем интервью журналисту А. В. Караулову, допуская возможность, что «кто-то действительно видел в нем возможного кандидата на пост вождя партии», категорически отверг свое участие в обсуждении данного вопроса» и наличие какого-то списка «его Политбюро», о котором писал Б. Н. Ельцин[1330].
Между тем, как явствует из целого ряда мемуаров и исторических работ, где-то в начале января 1985 года, когда близкий уход К. У. Черненко стал очевиден всем, начался первый раунд «закулисных игр» А. А. Громыко и М. С. Горбачева[1331]. Тогда их главными участниками стали четыре персоны: директора трех институтов Академии наук — ИМЭМО А. Н. Яковлев, Института востоковедения Е. М. Примаков и Института Африки Ан. А. Громыко, — а также заместитель главы КГБ, начальник ПГУ генерал-полковник В. А. Крючков. Причем, вероятнее всего, чтобы сам А. А. Громыко, относившийся к М. С. Горбачеву с недоверием[1332], был посговорчивее, в начале февраля 1985 года в журнале Time начали публиковать ряд фрагментов из мемуаров беглого советского дипломата А. Н. Шевченко «Разрыв с Москвой», который был известен своей особой близостью к министру иностранных дел и даже был вхож в его дом. Как позднее писал А. В. Островский, у нас нет пока железобетонных оснований утверждать, что за этой публикацией стоял КГБ, но в тех условиях публикация воспоминаний А. Н. Шевченко «была как нельзя кстати»[1333]. В результате во время этих переговоров был достигнут «исторический компромисс», закрепленный в ходе личной встречи А. А. Громыко и М. С. Горбачева, которая прошла на рубеже февраля — марта 1985 года. Суть достигнутого компромисса состояла в следующем: после скорого и неизбежного ухода К. У. Черненко А. А. Громыко готов был «сыграть инициативную роль на предстоящем заседании Политбюро ЦК» по избранию М. С. Горбачева новым Генеральным секретарем, а А. А. Громыко, которому «надоело
