Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 65
Когда мнимые заговорщики оказались в опале, отпала необходимость лгать и делать из них героев. Хрущёв вынужден был изложить новую версию.
Третью версию огласил Авералл Гарриман, посол США в Москве во время Второй мировой войны. Она была опубликована в Нью-Йорке в 1959 году в книге «Peace with Russia». Хрущёв рассказал Гарриману, что инсульт произошёл не в Кремле, а на кунцевской даче, в ночь на 1 марта, после состоявшегося накануне ужина. Ужин (не заседание Политбюро) с участием Хрущёва, Маленкова, Берии и Булганина завершился благополучно. Гости разъехались по домам, а вождь отправился в свои покои. «Сталин был в хорошем настроении, – подчеркнул Хрущёв. – Это был весёлый вечер, и мы хорошо провели время»[112].
Байки о спорах и разногласиях отсутствуют. Впервые Хрущёв правильно назвал дату и место. После неудавшегося мятежа (июнь 1957 года) Молотов и Каганович отстранены от власти. Надобность провозглашать их «героями» отпала. Хрущёв подтвердил официальную версию естественной смерти, которую позднее подробно изложил в своих мемуарах.
Четвертая версия, со ссылкой на Хрущёва, появилась в 1963 году в журнале «Пари Матч». Отличается она тем, что, когда четвёрка обнаружила лежавшего на полу Сталина (инсульт уже произошёл), Хрущёв, Маленков и Булганин вышли из комнаты, а Берия на секунду задержался и вытащил ампулу с ядом, которую он постоянно с собой носил[113].
Журналистский ли это вымысел или Хрущёв в очередной раз решил продемонстрировать чудовищный облик Берии – сказать не берусь. В мемуарах Хрущёва ампула с ядом не упоминается.
Пятая версия основана на мемуарах Хрущёва, изданных в США в 1970 году. Перечислены участники застолья – Хрущёв, Маленков, Берия и Булганин, которые весело провели время. Сказка о заговоре отсутствует. Хрущёв подробно описывает то, что ранее рассказал Гарриману Инсульт случился после отъезда гостей. Ничто не предвещало трагического исхода.
«Как обычно, обед продолжался до 5–6 часов утра. Сталин был после обеда изрядно пьяный и в очень приподнятом настроении. Не было никаких признаков какого-нибудь физического недомогания… Мы разошлись по домам счастливые, что обед кончился так хорошо… Я был уверен, что на следующий день, в воскресенье, Сталин вызовет нас для встречи, но от него не было звонка. Вдруг раздался телефонный звонок. Это был Маленков, он сказал: „Слушай, только что звонила охрана с дачи Сталина. Они думают, что со Сталиным что-то случилось"».
Удивляет фраза: «Сталин был после обеда изрядно пьяный», потому что в другом месте Хрущёв пишет, что Сталин никогда не накачивал себя так, как своих гостей. Обычно он разбавлял вино водой и пил из небольшого бокала[114].
Петр Лозгачёв, помощник коменданта сталинской дачи, также свидетельствует, что Сталин расстался с гостями дружелюбно и ушёл в свои покои в хорошем настроении.
Шестая версия исходит от неких старых большевиков[115]. Их имена Авторханов не называет, хотя именно на основании этой версии он строит обвинение против Берии.
Хрущёв, Берия, Маленков и Булганин, понимая, что они станут жертвами новой чистки, решили нанести упреждающий удар. В ночь на 28 февраля заговорщики посетили Сталина. Они мирно и весело поужинали. Инициатором встречи якобы был Маленков, сообщивший Сталину, что им нужны его указания для назначенного на понедельник, 2 марта, заседания Совета министров. За неделю до этого Сталин сообщил им на Бюро Президиума ЦК, что процесс над «врачами-вредителями» назначен на середину марта, и вручил копии «Обвинительного заключения», подписанного генеральным прокурором СССР. Этот документ, с комментариями генерального прокурора, окончательно рассеял сомнения об истинных намерениях Сталина. Заговорщики составили план действий, выполнение которого возложили на Берию.
«Поговорив по деловым вопросам и изрядно выпив, Маленков, Хрущёв и Булганин уезжают довольно рано – но не домой, а в Кремль. Берия, как это часто бывало, остаётся под предлогом согласования со Сталиным некоторых своих мероприятий. Вот теперь на сцене появляется новое лицо: по одному варианту – мужчина, адъютант Берия, а по другому – женщина, его сотрудница. Сообщив Сталину, что имеются убийственные данные против Хрущёва в связи с „делом врачей", Берия вызывает свою сотрудницу с папкой документов. Не успел Берия положить папку перед Сталиным, как женщина плеснула Сталину в лицо какой-то летучей жидкостью, вероятно, эфиром. Сталин сразу потерял сознание, и она сделала ему несколько уколов, введя яд замедленного действия. Во время „лечения" Сталина в последующие дни эта женщина, уже в качестве врача, их повторяла в таких точных дозах, чтобы Сталин умер не сразу а медленно и естественно»[116].
Шестую версию, частично перекликающуюся с четвёртой, неожиданно поддержал пенсионер Молотов. На вопрос Чуева: «Не отравили ли Сталина?» – Молотов ответил: «Возможно. Но кто сейчас это докажет?»[117] В другой беседе Молотов вновь бездоказательно подтвердил слух о коварстве Берии:
«Не исключаю, что Берия приложил руку к его смерти. Из того, что он мне говорил, да и я чувствовал… На трибуне мавзолея В. И. Ленина 1 мая 1953 года делал такие намёки… Хотел, видимо, сочувствие моё вызвать. Сказал: „Я его убрал". Вроде посодействовал мне. Он, конечно, хотел сделать моё отношение к себе более благоприятным»[118].
Офицеры охраны версию отравления опровергают. Они утверждают, что ни один человек не мог незамеченным оказаться на даче, а тем более в кабинете Сталина. Неужели «неизвестная женщина» обладала способностью проходить сквозь стены, также как «Человек-невидимка» в каком-нибудь фантастическом романе?
Перечислив известные на тот момент версии смерти Сталина, Авторханов игнорирует рассказ Хрущёва и, основываясь на рассказе анонимных большевиков и туманных намёках Молотова, делает вывод: причина инсульта – предательство членов Политбюро (возврат к первым двум версиям) или – яд замедленного действия, введённый людьми Берии.
На момент публикации книги (первое издание вышло в 1976 году, пятое – в 1986) Авторханову трудно было что-либо добавить. Его личная неприязнь к Берии (с 1937 по 1942 Авторханов был узником Гулага) заставила его указать в заглавии книги имя своего тюремщика. Выстроив доказательную базу на мнимом конфликте между Сталиным и Политбюро, якобы возникшем после октябрьского пленума (1952), Авторханов убедил себя в том, что произошёл привычный для российской истории дворцовый переворот:
«Не в том загадка смерти Сталина, был ли он умерщвлён, а в том, как это произошло. Поставленные перед альтернативой, кому умереть – Сталину или всему составу Политбюро, члены Политбюро выбрали смерть Сталина. И по-человечески никто не может ставить им в вину такой выбор»[119].
Однако убедительных доказательств того, что Сталин был умерщвлён, он не представил. Напрашивается иной вывод, основанный на изучении послевоенной истории и физического состояния Сталина.
Антисемитская кампания, развязанная в 1944 и усилившаяся в 1949, когда Израиль выбрал путь западной демократии, привела к аресту кремлёвских врачей. Как бумеранг она поразила того, кто её запустил.
В апреле 1953 года медики университета Тюбингена (Тюрингия) по просьбе Центра американской разведывательной деятельности на европейском континенте составили «Медицинский анализ смерти Сталина». Они написали, что если Сталин действительно страдал гипертонической болезнью и вскрытие обнаружило церебральный атеросклероз, то вполне вероятно, что раньше были периодические нарушения мозгового и коронарного кровообращения. Поэтому они рекомендовали по-новому взглянуть на события, связанные с арестами девяти кремлёвских врачей.[120] Связь между смертью Сталина и «делом врачей» бросалась в глаза.
Зная историю Пурима и отмечая удивительное совпадение исторических дат, хочется с пафосом завершить: «Меч, поднятый над головой невинного народа, Божьей милостью опустился на его голову. 5 марта 1953 года, в день празднования Пурим, Аман XX века умер».[121]
Однако красивое заключение, которое подходит для художественного повествования, не годится для исторического исследования. Остаются ещё две версии: принадлежащая Волкогонову и версия естественной смерти в интерпретации автора. Но прежде чем мы их рассмотрим, вернёмся к мемуарам Хрущёва, единственного участника ночного застолья, оставившего свои воспоминания. Единственный свидетель заслуживает того, чтобы его показания не пересказывали, извращая детали и придумывая небылицы, а прочли слово в слово.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 65
