сказал Кастнеру, что Великий муфтий сыграл "роковую роль" в решении Германии истребить евреев. Таким образом, у Эйхмана и Великого муфтия было много общего. Кастнер сообщил об этих разговорах американцам в январе 1946 года, поэтому, когда CIC узнал, что Эйхман якобы находится в Египте или Палестине, это не показалось чем-то невероятным[316].
Тем не менее, CIC не прекратил розыск, и в январе 1947 года допросил родителей Эйхмана и его брата Фридриха. Последний считал, что Эйхман покончил с собой, как всегда обещал сделать, если Германия проиграет войну. Родители утверждали, что понятия не имеют где он находится, что, вероятно, было правдой[317]. Однако у CIC был другой источник, обладавший более точной информацией: Вильгельм Хёттль. В тот же день, когда он дал показания Международному военному трибуналу в ноябре 1945 года, Хёттль также предоставил американцам информацию о любовнице Эйхмана. Женщина владела небольшим производственным предприятием недалеко от Линца, которое она продала государству в период между 1942 и 1944 годами. Хёттль посоветовал CIC изучить архив Торговой палаты Линца, где они должны были легко установить её имя. Хёттль предполагал, что Эйхман останется со своей любовницей, а не с женой, "с которой у него не было интимных отношений"[318]. CIC, по-видимому, проверил информацию Хёттля в январе 1947 года, но неясно, насколько тщательно. Но даже если бы такие поиски и были проведены, они бы не принесли результатов, поскольку Эйхман в то время рубил дрова в сотнях миль к северу от Линца.
К февралю многие считали, что Эйхман действительно мертв. Хотя его имя в списке № 7, опубликованном в том же месяце, фигурировало среди главных нацистов, разыскиваемых UNWCC, рядом с ним была добавлена пометка: "Предположительно, покончил жизнь самоубийством. Источник: Корпус разведки США"[319]. Британцы считали так же, вероятно, основываясь на информации, полученной от американцев. 6 февраля майор Денис Компер из британской группы по расследованию военных преступлений написал офицеру, возглавляющему юридический отдел группы, сообщив, что был проведен "тщательный поиск" Эйхмана, и что единственная зацепка заключается в том, что "он, возможно, покончил жизнь самоубийством". "Кроме того, — писал Компер, — от этого человека не осталось и следа […] Если не будет получено иных указаний, это дело будет считаться закрытым этим подразделением"[320]. Поскольку не сохранилось никаких свидетельств того, что британцы разыскивали Эйхмана, упоминание Компером "тщательного поиска" должно относиться к поиску, проведенному CIC. На данный момент Эйхман добился успеха.
Глава 3.
"Человек, который ничего не забывает"
Эйхмана разыскивали не только американцы. Информатором, сообщившим CIC о том, что Эйхман находится у Великого муфтия, мог быть 37-летний галицийский еврей, недавно освобожденный из концлагеря Маутхаузен[321]. Этого человека звали Симон Визенталь, и с начала 1960-х годов его имя стало синонимом охоты на нацистов. Четырежды номинированный на Нобелевскую премию мира[322], удостоенный титула британского рыцаря, Президентской медали Свободы США, французского ордена Почетного легиона и по меньшей мере пятидесяти трёх других наград, Визенталь заслужил репутацию почти святого. Часто ему приписывают около 1.100 нацистских "скальпов", но Визенталь запомнился прежде всего своими усилиями по поиску Эйхмана. Он считался главным охотником на нацистов, и имя Визенталя возвышается над именами всех остальных, кто работал — и продолжает работать — над поисками этих злобных мерзавцев. Однако репутация Визенталя построена на весьма шатком фундаменте. Он был лжецом, и причём очень плохим лжецом. С окончания войны и до своей смерти в 2005 году он неоднократно лгал о своём участии в охоте на Эйхмана, а также о других своих подвигах в борьбе с нацистами. Визенталь также выдумывал нелепые истории о своей жизни в годы войны и делал ложные заявления о своей академической карьере. Действительно, между его тремя основными мемуарами, а также между этими мемуарами и современными документами, так много несоответствий, что невозможно составить достоверное повествование, основываясь только на них. Эти рассказы также изобилуют многочисленными неточностями, что затрудняет сопоставление ненадежного образа, который перед нами предстает, с образом блестящего сыщика. Кроме того, пренебрежительное отношение Визенталя к правде позволяет сомневаться во всём, что он когда-либо писал или говорил. Тем не менее, его фигура неоднозначна и крайне важна, и для того, чтобы история преследования нацистов была изложена должным образом, необходимо провести тщательное исследование его биографии. Также необходимо выяснить мотивы, побудившие его говорить так много неправды. Если у его двуличия и был мотив, то он вполне мог быть продиктован благими намерениями.
Визенталь утверждал, что начал охоту за Эйхманом через несколько недель после своего освобождения из концлагеря Маутхаузен. Хотя имя Эйхмана мало что значило для него во время войны, позже он утверждал, что вскоре оно приобрело для него большое значение. Первый случай произошел в июне 1945 года, когда его посетил капитан Хотер-Ишай служивший в офисе Управления стратегических служб (OSS) в Линце. Капитан, ранее служивший в Еврейской бригаде британской армии, поведал своему соплеменнику, что Эйхман родился в Палестине, и что ему следует заинтересоваться этим нацистом. "Я просмотрел списки и нашел имя Эйхман, — позже утверждал Визенталь. — Говорили, что он действовал в Австрии, Чехословакии, Франции, Греции и Венгрии"[323]. В следующем месяце Визенталь получил более подробную информацию в Вене, когда посетил офис Еврейского агентства для Палестины. Там он обнаружил досье, в котором говорилось, что Эйхман якобы родился в "Немецкой темплерской колония в Палестине" в Сароне, и что он говорил по-немецки, на иврите и идише, имел звание оберштурмбаннфюрера СС и был "высокопоставленным чиновником отдела по еврейским делам штаба гестапо"[324]. Часть этой информации была неверной. Эйхман немного знал идиш, но на иврите не говорил[325]. Кроме того, он родился не в Палестине, а в Золингене, в 20 милях к востоку от Дюссельдорфа в Рейнланде.
Визенталь вспоминал, что когда он вернулся в Линц даже его домовладелица, фрау Штурм, добавила поразительную информацию, увидев имя Эйхмана в одном из его дел. "Эйхман! — воскликнула она. — Должно быть, это генерал СС Эйхман, командовавший евреями. Знаете ли вы, что его родители живут на нашей улице, в доме № 32, всего в двух домах от нас?"[326] По словам её квартиранта, на следующий день двое сотрудников OSS допросили родителей Эйхмана, заявивших, что, по их мнению, их сын находится в Праге. Их утверждения были настолько категоричными, что Визенталь не был уверен, является ли "Эйхман" из досье Еврейского агентства тем же самым человеком, который, как утверждалось, проживал в Линце[327].
1 августа 1945 года Визенталь заявил, что один из его добровольных помощников, "Макс", связался с ним и сказал, что Эйхман скрывается в Фишерндорфе, 8
