- Ни копейки не дам! - говорил он. - Пусть сами всего достигнут. Дети, надеющиеся на получение наследства от родителей, как правило, ничего не хотят делать... Я начинал жизнь на пустом месте - пусть и они изведают это счастье!
Нефть уже становилась "кровью прогресса", и Сидоров знал те места, где наружу почвы выступали маслянистые пятна. Он провел разведки на реке Ухте, но бурение ему запретил министр государственных имуществ. Сидоров решил действовать контрабандным путем. Закупив в США ценное оборудование, составил партию из студентов-геологов и бродяг - отправился в дальний путь. Это был год, когда Нобель проводил активное бурение на Апшероне, когда брызнула первая бакинская нефть, а керосиновые лампы стали побеждать свечки и лучину в деревнях, - одновременно с Нобелем, далеко на севере, Сидоров погрузил бур в зыбкую почву ухтинской нежили. Погибни они тут - и никто не узнал бы, где сгнили их кости, ибо вокруг на тысячи верст распростерлось первозданное безлюдье лесотундры. Работы было по горло! Много недель подряд Сидоров засыпал под жужжанье бура, вгрызавшегося в недра полярной толщи. На отметке в пятьдесят два метра бур треснул, черт бы его побрал! Когда его вынули, из скважины обильно зафонтанировала нефть.
- Ну вот же она! - сказал Сидоров, почти огорченно, смазывая нефтью свои сапоги. - Но мне здорово не повезло... Хорошо бы министра - прямо мордой в эту скважину! А я деньги истратил и в дураках остался. Скажи теперь в Петербурге, что произвел бурение, меня в тюрьму посадят.., за нарушение законности!
Эта первая скважина на Ухте не забыта потомством - она сохранилась под названием "Сидоровская"; советские нефтяники окружили ее штакетником, здесь установлена мемориальная доска. А бочек бездонных не бывает, и нет такого капитала, который бы нельзя было растратить.
Михаил Константинович увидел, что от его миллионов осталось - будто кот наплакал! Золотые жилы ушли в глубины, прииски истощились, новыми он не обзавелся.
Какое-то время жил в кредит, пока не обанкротился.
Потом сделался должником, и сам вскоре осознал, что долгов своих вернуть никогда не сможет... Это был конец!
Не его вина, что он обогнал свой век, опередил свое время, а под старость оказался у разбитого корыта.
Очень много хотел сделать. И за многое брался.
По сути дела, рука Сидорова коснулась того, что мы имеем сейчас на нашем Севере. Тут и ухтинская нефть и воркутинские угли, охрана котиковых лежбищ и ценные металлы Норильска, морпогранохрана полярных границ и образование северных народностей, мореплавание во льдах, Школы-интернаты и фактории в тундре... Разве все можно перечислить?
Доживая свой век в унизительной бедности, Михаил Константинович ни разу не усомнился в том, что совершил в жизни.
- Я правильно распорядился своими миллионами.
- Но их же нет у тебя! - говорила жена.
- Но они были... Семена брошены - зерна созреют. М. К. Сидоров скончался 12 июля 1887 года.
***
Так закончилась эпопея героической борьбы одного человека с косностью имперской бюрократии. Никаких миллионов не хватило на завершение того, что задумал он в юности. Оказалось мало даже неукротимой энергии Сидорова, чтобы протаранить неприступные форты имперско-казенного равнодушия. На склоне лет он писал: "Я не встречал ни в ком сочувствия к моей мысли, на меня смотрели, как на фантазера, который жертвует всем своей несбыточной мечте. Трудна была борьба с общим мнением, но в этой борьбе меня воодушевляла мысль, что если я достигну цели, то мои труды и пожертвования оценит потомство!" И его оценили! Но лишь после 1917 года... Сейчас все мечтания Сидорова исполнились. Труды и подвиги его оценены по достоинству. Его не забыли, его изучают, чтут его память...
Я верю, что Сидорову еще будет поставлен памятник. Стоять ему на полярном берегу - лицом к арктическим льдам, разрушаемым форштевнями ледоколов, а за спиною дерзкого мечтателя пусть высятся ажурные вышки Ухтинских нефтепромыслов, пусть гудят шахты Воркуты и шахтеры Норильска добывают ценные металлы.
...Велик был сей человек! Вот уж воистину велик!
