больше всего Божью», — говорится в «Повести временных лет» под 6581 (1073) годом[12].
Святослав княжил в Киеве до своей смерти 27 декабря 1076 года в результате неудачной операции по удалению опухоли («резанья желве»). 1 января 1077 года его сменил на киевском столе Всеволод, а летом того же года на Русь в сопровождении польских войск вернулся Изяслав. «Повесть временных лет» сообщает об этих событиях лаконично: Всеволод выступил против брата на Волынь, где они «сотворили мир», вследствие чего Изяслав «сел в Киеве, месяца июля в 15-й день». Ряд исследователей, начиная с В. И. Сергеевича, предполагали, что отношения между Изяславом и Всеволодом были урегулированы на основании договора[13], что представляется весьма вероятным, учитывая тот факт, что оба князя находились в шаге от открытия военных действий. Конечно, это был не первый случай междукняжеского соглашения на Руси, однако от предыдущего прецедента — Городецкого соглашения 1026 года между Ярославом и его братом Мстиславом — он отличался тем, что был достигнут бескровным путем. По сути дела, это был уникальный политический компромисс, когда младший брат без сопротивления уступил место старшему, что привело к оформлению такого принципа, как приоритет «брата старейшего».
В историографии этот принцип связывается с последней волей Ярослава, с чем нельзя согласиться хотя бы потому, что воплощение в политической практике он получил почти через четверть века после его кончины, тем более, после того как эта последняя воля была нарушена и Святославом, и Всеволодом. Поэтому вероятнее другое: представление о приоритете «брата старейшего» начало формироваться в Киево-Печерском монастыре после того, как в 1073 году Изяслав был изгнан братьями из Киева. Из «Жития» Феодосия Печерского известно, что настоятель монастыря публично осуждал изгнание Изя-слава и долго отказывался от контактов с его преемником Святославом, настаивая на том, чтобы он вернул киевский стол старшему брату[14]. Известно, что Всеволод Ярославич также посещал в этот период Печерский монастырь, и весьма вероятно, в конце концов монахи сумели повлиять на него в духе идей Феодосия, тем самым подготовив почву для мирного урегулирования отношений между братьями. Тем более, у старшего и младшего Ярославича в этот момент имелись общие стратегические интересы — борьба с Всеславом Полоцким, о чем свидетельствует утверждение старшего сына Всеволода Ярославича, Владимира Мономаха, в автобиографической части написанного им «Поучения», что он ходил на Полоцк летом 1077 года с отцом и зимой 1077/78 годов с двоюродным братом Святополком Изяславичем, вместе с которым они «выжгли Полоцк»[15]. Все это способствовало тому, что Всеволод Ярославич добровольно сменил киевский стол на черниговский.
После «Волынского компромисса» он сохранил в подчинении левобережье Днепра, составлявшее единый территориальный комплекс (Северскую землю), раздробленный в 1054 году по «ряду» Ярослава. За Мономахом старшие Ярославичи, по-видимому, оставили Смоленск, где он находился весной 1078 года после возвращения из похода на Полоцк. В Киевской земле фактически установилось двоевластие. Изяслав Ярославич посадил на княжение в Вышгороде своего сына Ярополка, но для упрочения своего положения и поддержания стратегического баланса сил киевскому князю было необходимо вернуть под контроль те городские центры, где на княжении находились Святославичи.
Весной 1078 года Олег Святославич лишился княжения во Владимире на Волыни. Его брат Глеб Святославич примерно в это же время был изгнан из Новгорода и вскоре погиб в Заволочье. Новгородская и, вероятно, Волынская земля попали под контроль Изяслава, а в Чернигове, где княжеский стол также сделался вакантным после смерти Святослава, сел на княжение Всеволод.
Как предположил М. П. Погодин, Изяслав и Всеволод могли заключить между собой соглашение, чтобы лишить сыновей Святослава княжений в Русской земле за его выступление против старшего брата в 1073 году[16]. Хотя доказательств подобному предположению в летописях нет, политическая практика и Изяслава, и Всеволода на протяжении следующих 15 лет свидетельствовала о том, что дискриминационное соглашение было вполне возможно. В руках сыновей Святослава после 1078 года осталась только Тмуторокань, откуда они при поддержке половцев трижды совершали вторжения на юг Руси. Первое вторжение в конце лета 1078 года предпринял Олег Святославич вместе с двоюродным братом Борисом Вячеславичем. Князьям удалось нанести поражение Всеволоду и занять Чернигов, в то время как Всеволод был вынужден бежать в Киев и обратиться за помощью к Изяславу.
В «Повести временных лет» рассказывается, что Всеволод пришел к брату, они поздоровались и сели, после чего Всеволод стал рассказывать о своих злоключениях. «И сказал ему Изяслав: «Брат, не тужи. Видишь ли, сколько всего со мной приключилось: не выгнали ли меня сначала и не разграбили ли мое имущество? А затем в чем провинился я во второй раз? Не был ли я изгнан вами, братьями моими? Не скитался ли я по чужим землям, лишенный имения, не сделав никакого зла? И ныне, брат, не будем тужить. Если будет нам удел в Русской земле, то обоим; если будем лишены его, то оба. Я сложу голову свою за тебя». И, так сказав, утешил Всеволода, и повелел собирать воинов от мала до велика»[17].
Изяслав и Всеволод вместе с Владимиром Мономахом отправились осаждать Чернигов, жители которого решили поддержать Олега и Бориса и заперлись в городе, ожидая молодых князей, которые вели с собою войска, вступившие в сражение с войсками Ярославичей на Нежатиной ниве 3 октября 1078 года. В ходе сражения Борис был убит, а Олег с остатками дружины бежал в Тмуторокань. Погиб и Изяслав, которому в Киеве наследовал Всеволод, посадивший одного из сыновей Изяслава, Ярополка, князем во Владимире-Волынском и Турове, а другого — Святополка — оставивший князем в Новгороде, где он провел на княжении 10 лет.
В «Повести временных лет» под тем же 1078 годом помещен некролог Изяславу Ярославичу: «Был же Изяслав муж красив видом и телом велик, незлобив нравом, ложь ненавидел, любя правду. Ибо не было в нем хитрости, но был прост умом, не воздавал злом за зло. Сколько ведь зла сотворили ему киевляне: самого выгнали, а дом его разграбили, — и не воздал им злом за зло. Если же кто скажет вам: «Воинов порубил», то не он это сделал, а сын его. Наконец, братья прогнали его, и ходил он по чужой земле, скитаясь. И когда вновь сидел на столе своем, а Всеволод побежденный пришел к нему, не сказал ему: «Сколько от вас натерпелся?», не воздал злом на зло, но утешил, сказав: «Так как ты, брат мой, показал мне любовь свою, возвел меня на стол мой и нарек меня старейшим себя, то не припомню тебе прежнего зла:
