Глава 7
ГИПОТЕЗА № 2
5 мая 1941 г. Сталин официально вошёл в должность главы правительства СССР (Молотов стал его заместителем и сохранил за собой пост наркома иностранных дел). В тот же день, 5 мая 1941 г., в Большом Кремлёвском дворце состоялся торжественный приём в честь выпускников военных академий РККА Сталин выступил перед собравшимися с большой (она продолжалась примерно 40 минут, что для скупого на слова «Хозяина» было очень много) речью.
Значимость это выступления усиливается тем фактом, что она была произнесена в тот самый день, когда Сталин, занял пост главы правительства, что, несомненно, привлекло внимание всех, в том числе – и участников торжественного собрания в Кремлёвском дворце.
При жизни Сталина текст его речи от 5 мая 1941 г. никогда не публиковался – ни до начала войны, ни после её победного завершения. Уже этот факт даёт основания утверждать, что про возможность нападения Германии на СССР Сталин в своём выступлении перед выпускниками военных академии не сказал ни слова – в противном случае историю о «гениальной прозорливости великого вождя, который задолго до вероломного вторжения разгадал коварный замысел врага», заставили бы выучить даже младших школьников. В 1995 году МИД России в многотомном сборнике «Документы внешней политики» (т. 23, книга 2) опубликовал текст речи Сталина. В конце публикации стоит, как и положено, ссылка на источник информации: журнал «Искусство кино», № 5 за 1990 г. И это действительно «кино». Министерство иностранных дел – самая официальная из всех официальных организаций. В сборнике документов, изданных МИДом, никаких других ссылок, кроме номеров архивных дел (или номеров газеты «Известия», которая была официальным местом публикаций правительственных сообщений), не может быть. Их там и нет – публикация со ссылкой на литературный журнал является единственным (по крайней мере во всём 23-м томе) исключением из правил. По сути дела, составители сборника мудро «умыли руки», переложив ответственность за достоверность текста речи Сталина на «Искусство кино».
С точки зрения искусства и литературного языка опубликованный текст явно неполон. Две последние фразы звучат так: «Любой политик, любой деятель, допускающий чувство самодовольства, может оказаться перед неожиданностью, как оказалась Франция перед катастрофой. Ещё раз поздравляю вас и желаю успеха». Нестыковка, на мой взгляд, очевиднейшая. Все речи и статьи Сталина отличались ясностью, чёткостью, последовательностью, простотой (если не сказать – примитивностью) изложения. Вопрос – ответ, вопрос – ответ. Никакого постмодернистского «потока сознания». Упоминание про поражение Франции никак не могло оказаться последней (перед традиционным пожеланием успехов) содержательной фразой выступления Сталина перед командирами Красной Армии. Впрочем, и опубликованные фрагменты речи Сталина достаточно красноречивы:
«...Действительно ли германская армия непобедима? Нет. В мире нет и не было непобедимых армий. Есть армии лучшие, хорошие и слабые… С точки зрения военной, в германской армии ничего особенного нет ни в танках, ни в артиллерии, ни в авиации. Значительная часть германской армии теряет свой пыл, имевшийся в начале войны. Кроме того, в германской армии появилось хвастовство, самодовольство, зазнайство. Военная мысль Германии не идёт вперёд, военная техника отстаёт не только от нашей, но Германию в отношении авиации начинает обгонять Америка… В смысле дальнейшего военного роста германская армия потеряла вкус к дальнейшему улучшению военной техники. Немцы считают, что их армия – самая идеальная, самая хорошая, самая непобедимая. Это неверно. Армию необходимо изо дня в день совершенствовать».
И вот именно после этого пассажа и следовал многозначительный вывод о том, что «любой политик, допускающий чувство самодовольства, может оказаться перед неожиданностью, как оказалась Франция перед катастрофой».
Даже не имея полного текста выступления Сталина, нетрудно догадаться – кого же он имел в виду под «самодовольным политиком», который может оказаться перед катастрофической «неожиданностью»… А можно и не гадать, а обратиться к показаниям пленных командиров Красной Армии, хранящимся в германских архивах. И. Гофман (немецкий историк, с 1960 по 1995 год проработавший в Исследовательском центре военной истории бундесвера и ставший в конце концов научным директором Центра) в своём исследовании (42) приводит многочисленные примеры того, как командиры разных возрастов и рангов, захваченные в плен в разное время и на различных участках фронта, практически в одинаковых словах передают высказывания Сталина о том, что «хочет того Германия или нет, но война Советского Союза с Германией будет». Не менее примечательна и информация, опубликованная в мемуарах советника посольства Германии в СССР Хильгера. Он приводит показания трёх пленных советских офицеров, которые сообщили о том, как Сталин во время банкета (мероприятие, неизменно сопровождающее торжественные заседания в кремлёвских дворцах) заявил примерно следующее: «Эпоха мирной политики завершилась и настала эпоха насильственного расширения социалистического фронта. Кто не признаёт необходимости наступательных действий, тот обыватель или дурак». (42, стр. 41) За исключением последней грубой фразы, эти – вызывающие понятное недоверие – показания пленных полностью совпадают с сохранившейся в РГАСПИ (ф. 558, оп. 1. д. 3808, л. 11 – 12) записью тостов, прозвучавших на банкете. Согласно этой записи Сталин сказал:
«Мы до поры, до времени проводили линию на оборону – до тех пор, пака не перевооружили нашу армию, не снабдили армию современными средствами борьбы. А теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны – теперь надо перейти от обороны к наступлению. Проводя оборону нашей страны, мы обязаны действовать наступательным образом. От обороны перейти к военной политике наступательных действий…» (6, стр. 163)
От обсуждения пьяных речей перейдём теперь к рассмотрению конкретных оперативных планов верховного командования Красной Армии. В первой половине 90-х годов были рассекречены и опубликованы (4,6) следующие документы:
– Докладная записка наркома обороны СССР и начальника Генштаба Красной Армии в ЦК ВКП(б) И. В. Сталину и В. М. Молотову «Об основах стратегического развёртывания Вооружённых Сил СССР на Западе и на Востоке», б/н, не позднее 16 августа 1940 г. (ЦАМО. ф. 16. оп. 2951, д. 239, л. 1 – 37);
– Документ с аналогичным названием, но уже с номером (№ 103202) и точной датой подписания (18 сентября1940 г.) (ЦАМО, ф. 16, оп. 2951, д. 239, л. 197 – 244);
– Докладная записка наркома обороны СССР и начальника Генштаба Красной Армии в ЦК ВКП(б) И. В. Сталину и В. М. Молотову № 103313 (документ начинается словами «Докладываю на Ваше утверждение основные выводы из Ваших указаний, данных 5 октября 1940 г. при рассмотрении планов стратегического развёртывания Вооружённых Сил СССР на 1941 год », в связи с чем его обычно именуют «уточнённый октябрьский план стратегического развёртывания») (ЦАМО, ф. 16, оп. 2951.д. 242, л. 84 – 90);
– Докладная записка начальника штаба Киевского ОВО по решению Военного Совета Юго-Западного фронта по плану развёртывания на 1940 г., б/н, не позднее декабря 1940 г. (ЦАМО, ф. 16, оп. 2951. д. 239, л. 245 – 277);
– Выдержки из доклада Генштаба Красной Армии «О стратегическом развёртывании Вооружённых Сил СССР на Западе и на Востоке», б/н, от 11 марта 1940 г. (ЦАМО, ф.16, оп. 2951, д..241, л. 1 – 16);
– Директива наркома обороны СССР и начальника Генштаба Красной Армии командующему войсками Западного ОВО на разработку плана оперативного развёртывания войск округа, б/н, апрель 1941 г. (ЦАМО, ф. 16. оп. 2951, д. 237, л. 48 – 64);
– «Соображения по плану стратегического развёртывания Вооружённых Сил Советского Союза на случай войны с Германией и её союзниками», б/н, не ранее !5 мая 1941 г. (ЦАМО, ф. 16. оп. 2951, д. 237, л. 1 – 15).
К документам, описывающим оперативные планы советского командования; следует отнести и материалы январских (1941 г.) оперативно-стратегических игр, проведённых высшим командным составом РККА. К такому выводу нас подводит не только простая житейская логика, но и опубликованная лишь в 1992 г. статья маршала А. М. Василевского (в качестве заместителя начальника Оперативного управления Генштаба он участвовал в разработке всех вышеуказанных оперативных планов), который прямо указывает на то, что «в январе 1941 г., когда близость войны уже чувствовалась вполне отчётливо, основные моменты оперативного плана были проверены на стратегической военной игре с участием высшего командного состава вооружённых сил». (43)
Строго говоря, информации для размышления предостаточно. В распоряжении историков имеется пять вариантов общего плана стратегического развёртывания Красной Армии и материалы по оперативным планам двух важнейших фронтов: Юго-Западного и Западного. Содержание оперативно-стратегических планов советского командования было уже подробно проанализировано в работах П. Бобылёва, В. Данилова, В. Киселёва, М. Мельтюхова, Б. Петрова и других российских историков. Для целей нашего исследования достаточно отметить л ишь несколько ключевых моментов.
