Дальше Андреевский приводит еще более трагические подробности. По его словам, после казни китайцы засунули тело убитого в мешок, и он отправил гонца в Кремль, чтобы получить команду, что же делать дальше. Пришел приказ от Троцкого: «Зарыть так, чтобы невозможно было найти». Не долго думая, палачи вскрыли пол в училище и зарыли его прямо в комнате… Однако тело героя не обнаружили до сих пор.
Чего же так опасался всемогущий тогда Троцкий? Почему спешил уничтожить первого «красного адмирала»? Да еще старался сделать так, чтобы его потом не нашли? В точности об этом мы уже никогда не узнаем. Можем только догадываться, что в портфеле, с которым Щастный приехал в Москву, были такие документы, обнародования которых смертельно боялись большевики.
Захватив власть в России, большевики с одобрением относились к любым, даже самым невероятным предложениям, касавшимся упрочения их господства. Поэтому они сразу заинтересовались письмом, которое отправил в 1924 году из Ленинграда Феликсу Дзержинскому некий Александр Барченко, предложивший «читать на расстоянии мысли врагов».
Родом из семьи провинциального судьи, Барченко окончил в Петербурге гимназию в 1898 году. Еще в юности заинтересовался оккультизмом, астрологией и хиромантией, а потому поступил на медицинский факультет Казанского университета, а оттуда перевелся в Юрьевский (Дерптский) университет. Там он познакомился с профессором римского права Кривцовым, который рассказал ему об идеях известного тогда мистика Сент-Ива де Альдвейдра. Но закончить университет Барченко не смог из-за недостатка средств. Чтобы подработать, нанялся матросом на пароход, и отправился в далекую Индию. Там он продолжил изучение мистических теорий, гипноза и паранормальных явлений.
Вернувшись в Россию, Барченко занялся частными консультациями, гадал по руке, зарабатывал написанием статей для газет и научных журналов. Уже тогда он писал о возможности жизни на Марсе, был уверен, что сотни тысяч лет назад на земле существовала очень высокая цивилизация, высказал предположение о существовании «мозговых лучей». Опубликовал два мистических романа «Доктор Черный» и «Из мрака». Его работа был прерван войной. Барченко оказался на фронте, был ранен. После демобилизации продолжил свои опыты и литературную деятельность, стал читать лекции в Физическом институте Петрограда. После Октябрьского переворота его пригласили на работу в Институт мозга и высшей нервной деятельности, руководимый знаменитым академиком Владимиром Бехтеревым. Потом отправили консультантом на Кольский полуостров, где Барченко изучал явление «мереченья», нечто вроде массового гипноза. Вернувшись, сблизился с буддистами и поселился в общежитии Петроградского буддийского дацана. Буддисты, в частности, рассказали Барченко о Шамбале, загадочной стране в центре Гималаев. Среди них был Нага Навен, наместник Западного Тибета, занимавшийся тайными переговорами с советским правительством.
Одновременно Барченко общался к костромским крестьянином Михаилом Кругловым, занимавшимся поисками Беловодия, таинственной страны где-то в Восточной Азии, как говорили, места «справедливости и истинного благочестия». Увлекшись этими фантастическими рассказами, Барченко создал в Петрограде «Единое трудовое братство», поставив смелую задачу соединить «опыт Древней науки с практикой современного общества». Идея нашла поддержку местных чекистов, некоторые из которых сами стали членами общества.
Такие идеи, создание «коммун» и «пролетарских общежитий» в то время были очень популярны. В коммуне на Каменностровском, который тогда называли улицей Красных зорь, решили осуществить эти теории на практике. У членов коммуны, называвшись друг друга «братьями», все было общее, женщины по очереди дежурили на кухне, проводили общие собрания «коллектива», на которых обсуждали поступки каждого, организовывали дискуссии по важным проблемам современности и т. п. Но самым главным у «братьев» были опыты по устройству спиритических сеансов.
Одна из членов коммуны Элеонора Кондиайн рассказывала, что в коммуне ставили опыты «по передаче коллективной мысли». «Один раз мы произвели спиритический сеанс, устроив цепь вокруг легкого деревянного столика. Он (стол) сначала стукнул ножкой, потом поднялся так, что мы были вынуждены встать и поднять руки на уровне головы, и стол упал на свои ножки». Сам Барченко объяснял такое странное поведение стола «электромагнитной цепью», которую будто бы образовывали замкнутые руки участников спиритического сеанса.
В конце концов, он решил направить письмо с изложением своих экспериментов главе ОГПУ Феликсу Дзержинскому. Тот заинтересовался и направил в Ленинград главу секретно-политической части своего ведомства Якова Агранова, который встретился в Барченко. Вскоре экспериментатора вызвали в Москву для подробного доклада перед коллегией ОГПУ. Там его идеи понравились. По другой версии, чекисты сами «вышли» в Ленинграде на Барченко, и предложили ему сотрудничество. Так или иначе, вскоре Барченко переехал в столицу, возглавив секретную лабораторию нейроэнергетики.
Известно, что Барченко ставил, например, такой опыт. Двух человек обривали наголо, одевали им на головы алюминиевые шлемы, соединенные проволокой. Перед испытуемыми ставили матовые экраны и предлагали сосредоточиться. Один из них был «передающим», другой – «принимающим». В качестве текста предлагались слова или изображения. В случае с изображением, положительный результат угадывания был близок к 100 %.
Главной же целью лаборатории Барченко было, то, что более всего интересовало чекистов, научиться «телепатически читать мысли врагов». Какие именно при этом эксперименты проводились, неизвестно, ведь деятельность лаборатории была строго засекречена. Ее курировал высокопоставленный руководитель ОГПУ Глеб Бокий. Он будто бы несколько раз обращался к Барченко с просьбой помочь раскрыть иностранные шифры. И тому якобы удалось это сделать, организовав… вызывание духов.
Тем временем неугомонный Барченко выдвинул глобальную идею: объединить все оккультные силы и поставить их на службу Третьему интернационалу. Он предложил организовать экспедицию для поисков таинственной Шамбалы. Это он предполагал сделать летом 1925 года, проникнув в Гималаи под видом паломников. Странно, но чекисты клюнули и на это. Дзержинский лично распорядился выделить на эту невероятную затею около 100 тысяч рублей, огромные по тем временам деньги, учитывая, что СССР переживал тогда немалые экономические трудности. Разумеется, что чекисты имели при этом в виду и другие, более практические цели: установить контакты с местными элементами, симпатизирующими СССР. Ведь идеи установления Всемирной республики Советов в те времена носились в воздухе. Невероятный замысел отменили в последний момент. Отрицательно отнеслись к затее министр иностранных дел Чичерин и начальник разведки Трилиссер. А влияние Дзержинского в то время уже начало ослабевать. Предприимчивому Барченко пришлось ограничиться экспедицией в пределах СССР – в 1927 году он отправился в Крым изучать подземные города, а потом побывал на Алтае, где должно было находиться загадочное Беловодье. Любопытно, что именно этим занимались в те годы и нацисты в Германии, тоже активно интересовавшиеся оккультизмом, и настойчиво искавшие пути проникновения в Тибет в поисках Шамбалы. Мистически был настроен, как известно, и сам Гитлер.
Тем временем в СССР, где уже прочно все взял под свой контроль Сталин, интерес к мистическим теориям угас. Руководители ЧК, а потом НКВД, которые «курировали» деятельность лаборатории Барченко были арестованы и расстреляны. А потом очередь дошла и до самого теоретика чтения мыслей врагов на расстоянии. Он тоже закончил свои дни в подвалах тех, на кого раньше работал. Говорят, что перед расстрелом он попросил дать ему возможность записать свои идеи. Это ему позволили, но потом рукопись исчезла. Но ящики с архивами Барченко один из сотрудников лаборатории все-таки сумел вывести. Но потом и он тоже был арестован и расстрелян. Однако поиски в Гималаях таинственной Шамбалы продолжались. Ими, в частности, занимался знаменитый философ и художник Николай Рерих. О нем тоже ходили упорные слухи, что он сотрудничал с НКВД.
В российской энциклопедии о ней всего несколько строк: «Мария Игнатьевна Закревская-Бенкендорф-Будберг» – авантюристка, двойной агент ОГПУ и английской разведки…». Но кем она была на самом деле, не знает никто. Мария Игнатьевна сама выдумала о себе множества мифов и теперь, когда нет уже ни людей, которые ее знали, ни документов, которые сгорели или были уничтожены, установить истину уже невозможно. Один факт не подлежит сомнению – она была одной из самых знаменитых в мире авантюристок.
