Николай Карабчевский - Что глаза мои видели (Том 1, В детстве)

Никто из сверстников и "кузин" к нам не приходили так что играть, бегать с нами и вообще всячески развлекать нас лежало на исключительной обязанности мамы и mademoiselle Clotilde, а иногда к нам присоединялась Матреша, по-прежнему, состоявшая нашей горничной.

В сумерки игра в прятки возобновлялась ежедневно и, хотя мы, с сестрой и Матрешей, прятались почти все в те же места, нас находили не сразу, приходилось "аукать".

Прятали также мамино кольцо, или наперсток, а спрятавший говорил: "горячо, холодно, горячо, холодно" и спрятанную вещь, наконец, находили.

Когда же зажигали огни, наступало полное блаженство.

Мама усаживалась в кресло и вышивала "a l'anglaise", или "en Richelieu", a mademoiselle Clotilde садилась посредине дивана, под лампу, раскрывала книжку и громко читала нам.

Так мы прослушали "Athala", "Paul et Virginie" и многое другое.

Сестра обыкновенно зарисовывала что-нибудь в альбом,, который себе завела, а я ничего не делал, если не считать за дело вообще непоседливость мою.

То я стремительно, и для нее вполне неожиданно, кидался к маме и тискал ее в своих объятиях, не давая ей вышивать, то забирался с ногами на диван и, стоя на коленях, раздувал вьющиеся волосики на затылке mademoiselle Clotilde, не смея поцеловать ее затылок, так как она не допускала никаких моих нежностей, то приставал и к сестре: растопыривал все пять пальцев, клал руку ей на альбом и говорил: "рисуй"!

Ни первая, ни вторая не сердились, хотя подчас соглашались, что я бываю "insupportable" (Несносен.), но я знал, что это говорится "любя".

Третья же, т. е. сестра, обыкновенно реагировала энергичнее: она норовила побольнее хлопнуть меня по руке, что, однако, ей не всегда удавалось.....

О, счастливое детство мое!

Как я благославляю тебя в эти, скорбные для моей родины дни, переживаемые мною вдали от нее, против воли отрезанным от нее!

Какая жгучая скорбь в бессилии дать ей хоть частицу того счастья, покоя, любви и ласки, которыми она вскормила мое детство.

Неужели суждено мне навсегда закрыть глаза при кровавом зареве, неудержимо пожирающей ее вражды и злобы и не увидеть ее никогда счастливой?

О, если так, заранее шлю свое загробное проклятие всем, нагло обманувшим, истерзавшим, опозорившим ее!..

Пусть тяготеет это проклятие над ними до тех пор, пока Россия не станет такой же детски-незлобливо-счастливой, как было счастливое мое детство.