Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99
Как бы то ни было, вместе с повышением по службе Эймс получил и доступ к данным о всех операциях ЦРУ против нашей страны по всему миру. Будучи признанным специалистом по СССР, он участвовал в допросах бежавшего в США в августе 1985 г. полковника ПГУ КГБ Виталия Юрченко. Однако в том же 1985 г. он предложил свои услуги советской разведке.
Чем был вызван этот шаг? Материальными соображениями? Безусловно, они присутствовали. Как раз в этот период у Эймса возникли серьёзные финансовые трудности — в связи с бракоразводным процессом, требовавшим больших денег, он влез в долги, которые составили 50 тысяч долларов. Однако не последнюю роль сыграло и его разочарование в «западных ценностях» и «американском образе жизни» — тех идеалах, которые он был призван защищать по долгу службы, а также знакомство с неприглядными методами работы ЦРУ, чью деятельность он к тому времени воспринимал как «корыстный маскарад, затеянный бюрократами».
Весной 1985 г. Эймс добился, чтобы его задействовали в операции «Кортшип», проводимой совместно ЦРУ и ФБР. Целью этой операции было развить успех в проникновении в советские спецслужбы, достигнутый после вербовки подполковника КГБ Валерия Мартынова и майора КГБ Сергея Моторина из вашингтонской резидентуры, завербованных в 1982 и 1983 гг. Эймс участвовал в операции под именем Рика Уэллса и встречался с сотрудниками советского посольства в Вашингтоне, осторожно прощупывая их на предмет вербовки. Среди его контактов были сотрудники посольства СССР в Вашингтоне — советник по информации Сергей Дивильковский и советник по вопросам разоружения Сергей Чувахин. При помощи последнего Эймс и попытался установить контакт с советской разведкой.
16 апреля 1985 г. Эймс должен был встретиться с Чувахиным в отеле «Мэйфлауэр», расположенном недалеко от советского посольства. Перед встречей он подготовил записку следующего содержания:
«Я, Олдрич Х. Эймс, работаю начальником контрразведывательного подразделения в отделе СССР и Восточной Европы ЦРУ. Я служил в Нью-Йорке под псевдонимом Энди Робинсон. Мне нужно 50 тысяч долларов в обмен на следующую информацию о трёх агентах, которых мы в настоящее время вербуем в Советском Союзе».
Эту записку Эймс вложил в конверт вместе со страницей из внутреннего телефонного справочника ЦРУ, на которой подчеркнул свою фамилию. На конверте он написал: «Ген. Андросову. Резиденту КГБ», и вложил его в другой конверт, без надписи. Эймс рассчитывал передать чистый конверт Чувахину во время ленча, предполагая, что когда тот позже вскроет его и прочтёт имя адресата на внутреннем конверте, то немедленно передаст его по назначению.
Эймс отправился на встречу в «Мейфлауэр» точно к назначенному времени. Но Чувахин опаздывал на встречу более чем на 45 минут, и Эймс в нарушение всех правил пришёл в советское посольство. Там он передал конверт охраннику и немедленно покинул здание. На следующий день Эймс доложил своему начальнику Дэвиду Мерфи о несанкционированном визите в советское посольство, объяснив его тем, что Чувахин не пришёл на ленч.
Руководство КГБ по достоинству оценило свалившуюся на них удачу. Чтобы избежать провала столь ценного агента, круг лиц, знавших об Эймсе, был резко ограничен. Впоследствии это помогло ему пережить развал Советского Союза, когда во главе КГБ оказались приверженцы «общечеловеческих ценностей» вроде Вадима Бакатина.
Последующие встречи Эймса с советскими представителями проходили с соблюдением всех мер предосторожности. Так, до тех пор, пока он находился в Вашингтоне, с ним встречался исключительно Чувахин. Это не вызывало подозрений у начальства Эймса и ФБР. Что касается затребованной Эймсом суммы в 50 тысяч долларов, то она была выплачена при первой же встрече. А спустя некоторое время ему сообщили, что его услуги оценены в несколько миллионов долларов. Хотя Эймс и знал, что ему дадут много денег, он никак не ожидал такой щедрости.
Впрочем, затраты окупились сторицей. При помощи сведений, полученных от Эймса, была арестована целая плеяда предателей в рядах КГБ и ГРУ. Различные источники приписывают ему разоблачение от 12 до 25 агентов ЦРУ. Некоторых из них постигло заслуженное возмездие. Это расстрелянные в 1985 г. полковник КГБ Владимир Пигузов, подполковники КГБ Леонид Полещук, Валерий Мартынов, Геннадий Варенник и Владимир Васильев, майоры КГБ Сергей Моторин и Сергей Воронцов, расстрелянные, соответственно, в 1988 г. генерал-майор ГРУ Дмитрий Поляков и в 1986 г. полковник ГРУ Геннадий Сметанин, приговорённые в том же 1986 г. к длительным тюремным срокам полковник КГБ Борис Южин и научный сотрудник Института США и Канады АН СССР Владимир Поташев. Другим — полковнику КГБ Олегу Гордиевскому, полковнику ГРУ Сергею Бохану, сотруднику МИД СССР Сергею Илларионову — удалось вовремя скрыться на Западе. Тем не менее, как было признано в отчёте комитета по разведке американского Сената, деятельность Эймса «привела к потере практически всех ценных источников информации в Советском Союзе в самый разгар «холодной войны»».
Работа Эймса на благо СССР была по достоинству оценена. Полученные от КГБ деньги позволили ему рассчитаться с долгами и сделать Марии Розарио шикарные подарки к свадьбе, которая состоялась в августе 1985 г. Объясняя жене причину появления в доме крупных сумм, Эймс сказал, что его давний школьный друг, бизнесмен из Чикаго, помог ему сделать удачные инвестиции. Всего же за свою работу на советскую разведку, по американским данным, Эймс получил 2,7 миллиона долларов.
В течение всего 1985 г. и в начале 1986 г. Эймс усиленно занимался итальянским языком, готовясь к предстоящему назначению в резидентуру ЦРУ в Италии. В Рим он приехал в середине 1986 г. Там, как и в прошлых командировках, ему не удалось блеснуть успехами на оперативном поприще. Он по-прежнему много пил, часто засыпал прямо в кабинете после обеда, редко занимался оперативной работой лично и опаздывал с предоставлением финансовых отчётов. Однако, находясь в Италии, Эймс не прерывал контактов с КГБ.
В 1989 г. он возвращается в Вашингтон на прежнюю должность. В том же году у Эймсов родился сын Пол. В октябре 1990 г. Эймса переводят в созданный за два года до этого контрразведывательный центр, где он занимается аналитической работой, связанной с проникновением в КГБ. В августе 1991 г. Эймс временно возвращается в отдел Советского Союза и стран Восточной Европы начальником так называемой «рабочей группы по КГБ», в задачу которой входило окончательное разрушение КГБ СССР. В конце сентября 1991 г. группа была ликвидирована, а Эймс получил назначение в Центр по борьбе с наркотиками, организационно входящий в состав Разведывательного директората ЦРУ.
В Центре Эймс отвечал за причерноморские страны и Балканский полуостров. В его задачу входила координация действий всех спецслужб США и сотрудничавших с ними зарубежных спецслужб, а также организация обмена информацией между ними. Но и на новом месте Эймс продолжал сотрудничество, теперь уже с российской разведкой, ухитряясь по-прежнему доставать сверхсекретные материалы, не имеющие никакого отношения к его служебным обязанностям.
По официальной американской версии, аресту Эймса предшествовала кропотливая работа по выявлению советского агента в рядах ЦРУ. Начало ей положили многочисленные аресты американской агентуры в СССР в 1985–1986 гг. Первоначально все эти разоблачения приписывались сотруднику ЦРУ Эдварду Говарду, бежавшему в СССР в сентябре 1985 г. Однако через некоторое время стало ясно, что не все провалы можно отнести на его счёт.
В декабре 1985 г. директор ЦРУ Уильям Кейси распорядился принять все возможные меры по выяснению причин начавшихся провалов агентуры в СССР. Во исполнение этого приказа в ЦРУ была создана специальная группа из четырёх человек, которая занялась анализом всех имеющихся по этому вопросу материалов. Но в 1988 г. эти работы были заморожены, так как ввиду создания контрразведывательного центра ЦРУ усилия контрразведчиков были сосредоточены на решении организационных вопросов. В этом отношении история с Эймсом лишний раз наглядно показала, насколько «полезной» оказывается реорганизация спецслужб для результатов их деятельности.
Сыграла свою роль и недобросовестность ряда сотрудников ЦРУ, которые, подозревая, что многие из их агентов провалены, предпочитали из карьеристских побуждений не обращать на это внимание и готовить свои аналитические доклады на основе написанных этими агентами под диктовку КГБ сообщений. По данным сенатского комитета по разведке, президентам Рейгану, Бушу и Клинтону было направлено как минимум 11 таких недостоверных сводок.
Однако в 1991 г., после провала нескольких важных операций американской разведки, поиски советского агента в ЦРУ возобновились с новой силой. Была создана совместная группа из сотрудников ЦРУ и ФБР, которая вновь проанализировала все произошедшие с 1985 г. провалы. К марту 1992 г. список подозреваемых, первоначально включавший 20 человек, сузился, и основное внимание было переключено на Эймса. Здесь следует также отметить, что в 1986 и 1991 гг. Эймс успешно прошёл проверки на пресловутом «детекторе лжи».
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99
