Другой столичный театр — МХАТ — в эти же дни дает гастроли в Ленинграде. Принимали артистов хорошо, хотя того ажиотажа, который сопутствовал Таганке, конечно же, не было. И еще те гастроли запомнились с печальной стороны: именно там одного из "великих стариков" МХАТа — Алексея Грибова — свалил инсульт. Произошло это 26 июня. В тот день Грибов играл в спектакле "Три сестры", как вдруг в разгар представления ему стало плохо: ухудшилась дикция, плетью повисла левая рука, И все же спектакль артист доиграл, после чего был немедленно доставлен в больницу. Там врачи и поставили ему диагноз — инсульт. И хотя после этого случая Грибов прожил еще три года, однако его сценическая карьера на этом завершилась.
27 июня с официальным визитом в Советский Союз прилетел президент США Ричард Никсон. В тот же день с ним встретился Леонид Брежнев и в течение часа руководители двух сверхдержав обсуждали насущные мировые проблемы. Специально к этому приезду известный правозащитник Андрей Сахаров приурочил свою первую голодовку (продлится 6 дней). Цель ее — привлечь внимание к судьбе политзаключенных, в их числе Владимира Буковского, а также Валентина Мороза, Игоря Огурцова, Леонида Плюща и других. Про эту голодовку советские средства массовой информации, естественно, молчали, однако западные кричали во весь голос. Даже корреспонденты и телевизионщики, приехавшие в Москву в составе делегации Никсона, пару раз наведывались на квартиру Сахарова на улице Чкалова. Вещал об этом и "Голос Америки".
Между тем в те дни передачи "Голоса…" были посвящены не только визиту Никсона и голодовке Сахарова. Например, одна из культурных передач от 27 июня рассказала о новом фильме Василия Шукшина "Калина красная". Правда, и в этом случае ленту попытались связать с политикой: говорилось о том, что фильм вызвал яростное неприятие со стороны верхов, о том, как трудно приходится честным художникам в рамках тоталитарной системы и т. д. и т. п.
28 июня Никсон вместе с женой Патрицией посетил Большой театр. В тот день на его сцене состоялся сборный концерт, в котором приняли участие лучшие артисты Союза в лице Майи Плисецкой, Людмилы Зыкиной, Надежды Павловой, Марии Биешу, Тамары Синявской, Зураба Соткилавы и др. После концерта Никсон отправился на переговоры в Кремль, а Патриция в компании жен советских руководителей (Виктории Брежневой, Людмилы Громыко, Ирины Добрыниной) посетила Государственное училище циркового и эстрадного искусства. Затем в Большом Кремлевском дворце состоялась чайная церемония, где присутствовали все жены членов Политбюро: Е. Кириленко, Е. Кулакова, Л. Пельше, Т. Устинова и др.
Вечером того же дня (в 21.30) по ТВ показывали заключительный концерт международного фестиваля эстрадной песни "Золотой Орфей", проходившего в те дни в Болгарии. Первую премию на нем завоевал представитель Советского Союза 24-летний ленинградский певец Сергей Захаров, исполнивший две песни: "Мария" (на болгарском языке) и "Ты — моя мелодия" (А. Пахмутова — Н. Добронравов). Попал на этот фестиваль Захаров, можно сказать, случайно. Всесоюзная слава пришла к нему в конце 73-го года, когда его показали в популярной телевизионной передаче "Артлото". А спустя несколько месяцев — весной 74-го, — когда Захаров приехал на гастроли в Москву в составе Ленинградского мюзик-холла, на него обратили внимание представители союзного Минкульта, которые ломали голову над тем, кого же из певцов отправить на "Золотой Орфей". "А почему бы и не Захарова?" — видимо, подумали они, и судьба парня была решена.
29 июня из далекого канадского города Торонто в Москву пришла неожиданная весть: во время гастролей Кировского театра сбежал ведущий балерун Михаил Барышников. Новость сногсшибательная: Барышников считался одним из лучших советских танцоров, обласкан властью и по логике сбежать никак не мог. Но новость оказалась сущей правдой. Как выяснится позже, поводом к побегу Барышникова послужила его творческая неудовлетворенность — в последнее время его все чаще оставляли на "скамейке запасных". О том, как выглядел побег, вспоминает сам М. Барышников:
"Все было немножко мелодраматично… Как в плохом романе. В тот день после спектакля я раздавал автографы, а мои канадские друзья ждали несколькими кварталами дальше в машине. Желающих было довольно много, я подписался раз десять и сказал: "Извините, я должен на минутку уйти, но я вернусь". И пошел. Но они пошли за мной. Я прибавил шагу, наконец побежал, и они бежали за мной. Это было так комично! Я начал смеяться, остановился и еще несколько раз подписался. А если серьезно — меня очень-очень волновала судьба моей труппы. Я очень уважал свою тогдашнюю партнершу Ирину Колпакову, но я не имел возможности и не посмел сказать ей. Впрочем, интуитивно я понимал, что на допросе ей будет легче, если она на самом деле останется в неведении…
Сразу после побега, чтобы снять стресс, я напился. Мы поехали на одну ферму, и я нажрался вдребезги. Мешал разные напитки, не шел спать до пяти-шести утра… А на следующее утро уже начал действовать рассудок. Но чувства вины я не испытывал…"
Вернемся в Советский Союз. В конце июня в Ростове-на-Дону закончился судебный процесс над одной из самых дерзких и жестоких банд советской послевоенной истории — банды братьев Толстопятовых, известной также как "банда фантомасов". В эту группировку входили четыре человека: Владимир и Вячеслав Толстопятовы, Владимир Горшков и Самосюк. Причем, если трое последних были непосредственными участниками всех нападений на инкассаторов и кассиров, то Владимир выступал в качестве мозга банды. Будучи талантливым изобретателем, он мастерил уникальные пистолеты и автоматы. Пособниками бандитов были еще несколько человек: Виктор Замойский снабжал их фиктивными справками о работе, а Константин Прудников был их лечащим врачом. За пять лет существования "банда фантомасов" совершила несколько нападений на инкассаторов и кассиров, убив двух и ранив нескольких человек.
Суд на бандитами вызвал в Ростове-на-Дону большой резонанс. Многие горожане хотели на него попасть, но зал суда, естественно, не мог вместить всех желающих. Чтобы придать этому мероприятию соответствующую рекламу, на него была допущена пресса, а также кинохроникеры, которые снимали происходящее на пленку. Поскольку уголовное дело заняло 36 томов, суд растянулся на три месяца. Только последнее слово Вячеслава Толстопятова и Горшкова длилось по четыре дня подряд. Бандиты просили сохранить им жизнь, хотя понимали, что эти просьбы вряд ли возымеют действие. Так и вышло: братья Толстопятовы и Горшков были приговорены к расстрелу. Остальные члены банды отделались длительными сроками тюремного заключения.
Во второй половине июня по ЦТ демонстрировались следующие фильмы: "Алые паруса" (16-го), "Беспокойное хозяйство", "Гранатовый браслет" (18-го), "Обратной дороги нет" (19-22-го), "Сын полка" (21-го), "Зимородок" (22-го), "Укрощение огня" (22-23-го), "Дядя Ваня" (23-го), "Нахаленок" (25-го), "Валерка, Рэмка +…" (27-го), "Первый троллейбус" (28-го), "Белый клык", "Баллада о солдате" (30-го) и др.
На эстрадных площадках Москвы состоялись следующие концерты: 16-24-го в ПКиО "Сокольники" выступал ВИА "Поющие ребята"; 18-19-го в Зеленом театре ЦПКиО имени Горького — ВИА "Семеро молодых" из Югославии; 21-30-го там же прошли сборные концерты с участием ВИА "Ариэль", Аллы Пугачевой, Юлия Слободкина, Геннадия Хазанова и др.; 24-25-го в ГЦКЗ "Россия" пел Эдуард Хиль.
Продолжает радовать меломанов фирма грамзаписи "Мелодия". В июне с ее станков сошел диск с песнями в исполнении Софии Ротару. На нем звучали произведения: "Баллада о скрипках" (В. Ивасюк — В. Марсюк), "Сказка" (Т. Русев — В. Демьянов), "Два перстня" (В. Ивасюк), "Песня будет с нами" (В. Ивасюк), "Только ты" (П. Теодорович — И. Петраки), "Вспоминай меня" (В. Добрынин — В. Тушнова), "Твоя вина" (Е. Мартынов — А. Дементьев, В. Усманов), "Я жду весну" (Е. Мартынов — А. Дементьев), "Расскажи мне сказку" (Л. Гарин — А. Поперечный), "Алешенькам (Е. Мартынов — А. Дементьев).
Кроме этого, в звуковом журнале "Кругозор" (№ 6) помещена пластинка, где София Ротару исполнила шлягер прошлого года "Мой белый город" (Е. Дога — В. Лазарев). Как выяснится много позже, именно с этой записи и начнется "фанерный" период в творчестве популярной певицы. Вот как рассказывает об этом композитор Евгений Дога:
"С 1974 года Ротару не могла петь "вживую". В свое время я умолял ее поберечь голос. Но муж певицы, Толик, создал ВИА "Червона Рута" и начал жену здорово эксплуатировать. По четыре концерта в день. Бедная женщина после них не могла даже кушать. Соломинкой стала. И все оправдания: "Вот мы хотим машину купить, дом, дачу…" Жажда денег Толика сгубила великолепную певицу.
А раскрыл эту беду Юрий Силантьев (руководитель и дирижер оркестра телевидения и радио. — Ф. Р.). Он терпеть не мог, когда пели "под фанеру". В 1973 году "Мой белый город" стал песней года. Ротару ее спела в полную силу. Силантьев сиял. И в 74-м решили повторить эту песню на одном из "Огоньков". Но спеть "вживую" София уже не смогла. К этому моменту у нее оказались порваны голосовые связки, и Юрий Васильевич затеял страшный скандал: "Что значит не петь на сцене?" Только и ему деваться было некуда. Вожди повелели… С тех пор Ротару работает только под фонограммы…"
