какие только находили, и тем облегчал снабжение гарнизона. Наконец, когда римляне, обнаружив подкоп, лишили его этой возможности, он решил ещё сократить число ртов, оставив при себе лишь тех, кто был готов на всё, а остальных предал мечу. Он ввёл строжайшую экономию, выдавая хлеб и вино отмеренными порциями верным товарищам, которых оставил с собой. С ними он был готов погребсти себя под развалинами крепости. Но смерть, настигшая его вследствие столь же безрассудной, сколь и бесчеловечной мести, положила конец сопротивлению осаждённых и даровала победу римлянам.
Один превосходный стрелок, славившийся тем, что никогда не промахивался, получив от Лидия приказ выстрелить в кого-нибудь из показывавшихся врагов, дал промах – случайно или намеренно. Лидий тут же велел жестоко высечь его, пригрозив даже смертью. Тот, ожесточённый и перепуганный, сумел перебежать в лагерь осаждающих и, представ перед генералом, указал ему в стене маленькое окошко, через которое Лидий наблюдал за всем, что происходило в лагере; он пообещал убить его при первом же появлении в этом окне. Предложение было принято, и вскоре он его исполнил.
Лидий, показавшись в известном стрелку проёме, был сражён смертоносной стрелой и смертельно ранен. У него ещё оставалось время отправить в преисподнюю тех, в чьей стойкости он сомневался, и, призвав остальных никогда не сдаваться, он испустил дух. Твёрдость, или, вернее, упрямство его людей угасло вместе с ним, и они впустили римлян в город.
Проб принял все возможные меры, чтобы очистить Исаврию от этого разбойничьего племени, населявшего её уже несколько веков. Он осмотрел все их крепости, все их гнёзда, все их убежища и убедился, что легче не допустить их возвращения, чем изгнать оттуда. Он поселил там отслуживших свой срок ветеранов и отдал им в собственность и замки, и земли, с условием, что их сыновья до восемнадцати лет должны будут вступить в армию, дабы, соблазнившись местоположением, они не последовали примеру прежних обитателей и не привыкли жить разбоем. Но, несмотря на эти предосторожности, страна снова наполнилась разбойниками, которые, как я уже отмечал, доставили хлопот последующим императорам.
Затем Проб двинулся на Восток, желая обезопасить его границы от персов, которые, по-видимому, совершали набеги на римские земли; в то же время, узнав, что блеммии сеют ужас по всему югу Египта и захватили города Коптос [4] и Птолемаиду, он поручил одному из своих легатов усмирить этот край. Оба города были отвоёваны, сами блеммии отброшены и покорены. Множество пленных было отправлено в Рим, и их вид, как говорит историк, вызвал там немалое изумление. Он и вправду был бы поразителен, если бы правдой было то, что о них рассказывали: будто у них не было головы, а рот и глаза находились на груди. Но эта нелепая выдумка не нуждается в опровержении. Возможно, у этих народов была очень короткая шея, и голова как бы утопала в плечах. Как бы то ни было, ко времени Проба блеммии не должны были быть совсем уж неизвестны в Риме; их уже видели там на триумфе Аврелиана.
Победа над блеммиями была блистательной и усилила страх, который приближение Проба во главе армии уже вселил в персов. Их царь Вараран II [5], решив отвратить грозу, отправил послов, которые застали римского императора уже расположившимся лагерем на армянских горах, откуда открывался вид на их страну. Аудиенция [6], которую он им дал, чрезвычайно своеобразна и напоминает о простоте, строгой бережливости и в то же время гордой отваге Куриев и Фабрициев.
Проб, достигнув высоты, приказал своей армии есть досыта, не экономя припасы, ибо земли персов, на которые он указал рукой, скоро обеспечат их продовольствием в изобилии; а сам, сев на траву, принялся за еду, состоявшую из горохового пюре с кусками солёной свинины. В этот момент ему доложили о персидских послах, и он велел их подвести. Это стало первым потрясением для этих иностранцев, привыкших к пышности двора своего государя и вообразивших, что аудиенции у римского императора придётся долго ждать и что допустят к нему их лишь после представления министрам, у которых, как они полагали, им понадобятся ещё и рекомендатели. Их изумление удвоилось, когда они увидели Проба в том виде, как я только что описал, в простом пурпурном плаще и шапке на голове. Но при всей этой простоте он обратился к ним с речью, чья надменная угроза заставила их затрепетать. Он сказал им, что он – император, и поручает им объявить своему государю, что если тот в тот же день не примется заглаживать причинённые римлянам обиды, то ещё до конца месяца увидит все поля своего королевства такими же голыми, как голова Проба – и с этими словами он снял шапку, показав свою лысую голову, на которой не было ни волоска. Он добавил, что если они голодны, то могут разделить с ним трапезу, в противном же случае пусть немедленно покинут лагерь, ибо их миссия выполнена.
Не знаю, к этому ли посольству или к другому, от того же персидского царя, следует отнести то, что я сейчас изложу по Вописку. Вараран прислал Пробу дары; Проб отверг их и ответил письмом следующего содержания: «Удивляюсь, что из владений, которые вскоре целиком станут нашей добычей, вы сочли возможным уделить мне такую малую часть. Оставьте себе то, что имеете; мы знаем пути, как забрать это, когда пожелаем».
Гордость этого письма соответствует всему остальному поведению Пробa. [Примечание: Проб – римский император с 276 по 282 год.] Вараран [Примечание: Вараран (или Бахрам I) – царь Персии из династии Сасанидов.] был напуган этим и, если верить Синезию [Примечание: Синезий – греческий философ и писатель IV—V веков.], сам явился к римскому императору, чтобы договориться о мире. Достоверно известно, что военных действий не было: мир был заключен. Условия его неизвестны; все, что мы можем сказать, – они были таковы, как предписал Проб. Однако он не отказался от намерения воевать с персами, но, имея другие неотложные дела, отложил эту войну.
Эти дела были вызваны двумя видами врагов – северными варварами и несколькими мятежными подданными. Варвары – германцы, сарматы, скифы, готы – были побеждены, но Проб слишком хорошо знал неукротимый нрав этих народов, чтобы надеяться удержать их в покое иначе, чем лишив возможности действовать. Он решил переселить их в больших количествах на земли империи. Прибыв во Фракию, он поселил там сто тысяч бастарнов [Примечание: Бастарны – древний народ, родственный скифам или германцам.], скифский народ, упоминаемый в римской истории еще со времен Филиппа и Персея, царей Македонии. Колония прижилась: бастарны, видимо, были несколько более цивилизованы, чем другие народы того же происхождения. Они привыкли к римским обычаям и законам и стали верными подданными. Но гедины [Примечание: Гедины – одно из племен, обитавших на границах Римской империи.], вандалы и франки не ответили такой же покорностью на намерения Проба. Все их племена, переселенные в разные места, взбунтовались, опустошали земли и моря, вынуждая императора проявлять бдительность и активность. Часть их он разбил и уничтожил в многочисленных сражениях, другие же вернулись на родину.
О невероятной привязанности этих варваров к свободе и их дерзости можно судить по примеру горстки франков, переселённых в Понт [Примечание: Понт – область в Малой Азии на южном побережье Чёрного моря.]. Захватив несколько кораблей, они вышли в море, пересекли Фракийский Боспор, Пропонтиду [Примечание: Пропонтида – древнее название Мраморного моря.], Геллеспонт [Примечание: Геллеспонт – древнее название Дарданелл.], вошли в Эгейское море и разграбили побережья Азии и Греции. Затем они достигли Сицилии, где разграбили знаменитый город Сиракузы. Оттуда они направились к Африке, но потерпели неудачу под Карфагеном, откуда против них выслали эскадру. Однако, не падая духом, они продолжили путь к проливу, часто высаживаясь для добычи пропитания. Так они вышли в Океан, обогнули Испанию, прошли вдоль Галлии и благополучно достигли устья Рейна, вернувшись на родину.
Впрочем, если
![По месту службы [сборник 1970, худ. Л. Гритчин] - Борис Михайлович Зубавин](/uploads/posts/books/432717/432717.jpg)
