ей понять, что эти материалы, судя по всему, имели отношение к КГБ. Это было любопытно. Но оставалась одна проблема. Перед ней были не подлинные документы КГБ. На них не было ни штампов, ни печатей, указывающих на официальный статус документов. Обычные машинописные заметки. Написать их мог кто угодно. Их вполне могли выдумать. К тому же в них было трудно разобраться: структура текста совершенно не соответствовала ожиданиям. Она не была сотрудницей разведки, а потому не могла ни проверить эти материалы, ни оценить их реальную ценность. Все сводилось к тому, какое впечатление произвел на нее этот человек.
Она осторожно попыталась разузнать, как к нему попали эти, судя по всему, секретные материалы. «Это мой секрет», — отвечал он на ее расспросы. Было очевидно, что говорить о себе ему неприятно.
На самом деле он сильно нервничал, не зная, воспринимают ли его всерьез и понимают ли ценность того, что он предлагает. Ведь это были не просто заметки. Это была история. История грязи. Однако он не мог рассказать, как эти записи оказались у него. Как можно украсть архив? Этого он пока раскрывать не собирался. Сначала ему нужны были твердые обязательства.
Он объяснил женщине, что лежащие перед ней бумаги — лишь малая часть. У него есть гораздо больше. Целые тома по Австралии и Канаде. А также по операциям в самой Великобритании. Он знал, что делал, — нужно поманить их чем-то заманчивым. Он тщательно отбирал файлы, которые взял с собой, прекрасно понимая, что именно может заинтересовать Запад. Он сказал, что хочет передать эту информацию в нужные руки, но только на его условиях, и протянул письмо, в котором все объяснялось.
Юрасов сообщил, что во второй половине дня ему нужно возвращаться в Москву на ночном поезде. Время поджимало. Что же оставалось делать молодой женщине? У британцев были свои инструкции для дипломатов по работе с инициативниками, и в нынешние времена они мало чем отличались от американских указаний проявлять повышенный скептицизм. Но она решила рискнуть и поверить ему. Если он сможет назвать дату своего следующего приезда в Литву, она, возможно, организует для него встречу со специалистом. Он ответил, что сможет вернуться в следующем месяце, 7 апреля. После этого бумаги отправились обратно в сумку, под колбасу. Теперь он снова мог сойти за обычного крестьянина, возвращающегося домой. Он вышел за дверь, обратно на холод.
Как только Юрасов покинул здание, второй секретарь отправилась к послу. Что-то в облике этого седовласого посетителя заставило ее поверить в его искренность. Посол доверял ее чутью, и они вместе решили дать этому делу ход. Это означало, что нужно доложить в Лондон. Но сказать было проще, чем сделать.
Обычно в посольстве оборудована комната защищенной связи, откуда шифровальщики могут отправлять зашифрованные сообщения. Но посольство в Вильнюсе открылось слишком недавно, и там не было даже этого. Приходилось обходиться единственным незащищенным телексом, который стоял по соседству с вечно барахлившим чайником. Отправить секретное донесение без риска перехвата со стороны русских было невозможно. А это могло обернуться крупными неприятностями для странного старика. Значит, предстояла поездка. Посол согласился, что второму секретарю нужно ехать в Берлин — это было ближайшее крупное посольство, где имелась линия защищенной связи для контакта с Лондоном.
И вот несколько дней спустя, в конце марта, когда поездка благополучно завершилась, телетайп выплюнул сообщение в грязном двадцатиэтажном здании в Ламбете, на юге Лондона. Здание выглядело настолько обветшалым, что многие его обитатели любили шутить: оно отлично вписалось бы в какой-нибудь советский пейзаж. Это был Сенчури-хаус — штаб-квартира Секретной разведывательной службы, которую немногие посвященные официально именовали СИС, а все остальные за пределами этих стен знали как МИ-6.
4.
«Раша-хаус».
В Сенчури-хаусе застрекотал телетайп. Пришло сообщение «Дедип» — дважды зашифрованная телеграмма. Она поступила в канцелярию Департамента постоянного заместителя министра. Здесь работали чиновники, обеспечивавшие связь между дипломатами Форин-офиса и разведчиками МИ-6. В их задачу входило курирование процесса согласования деликатных операций министрами иностранных дел, но они также обрабатывали поступавшие из дипломатических кругов сообщения, предназначенные для разведки, — такие как депеша из Вильнюса.
Сообщение из рук в руки передали в другой отдел на том же этаже. Как и прежде, во второй половине дня разносчица чая совершала обход со своей тележкой, звоня в колокольчик, чтобы сотрудники могли подойти и взять по чашечке чая с булочкой. Но, несмотря на этот привычный ритуал, для обитателей «Раша-хауса» настали странные, сбивающие с толку времена — это название бывший сотрудник ведомства Джон ле Карре когда-то дал одному из своих романов, и оно, как и многие другие его термины, перекочевало в реальный мир. Те, кто трудился в этих стенах, когда-то считались «альфа-самцами» всего здания и расхаживали с таким видом, будто всё здесь принадлежало им. Но не теперь.
Каждое утро, входя в Сенчури-хаус, они толкали сначала одну, а затем вторую тяжелую дверь и оказывались в обшарпанном вестибюле. За стеклянной перегородкой скучали двое охранников в синих костюмах, иногда компанию им составляла кошка. Охранники знали большинство сотрудников в лицо и пропускали их взмахом руки, почти не проверяя пропуска. В этом месте было что-то унылое и даже убогое. Чахлое пластиковое деревце в углу, коричневые стены и потертый линолеум придавали Сенчури-хаусу вид какого-то давно позабытого государственного ведомства. И именно в такое ведомство он и рисковал превратиться.
Высоко в своем кабинете на верхних этажах Сенчури-хауса начальник службы, похожий на сову сэр Колин Маккол, понимал: окончание холодной войны заставило многих задуматься, зачем вообще нужны его шпионы и есть ли в них еще необходимость. Маккол был фигурой слегка эксцентричной — он предпочитал простые куртки-анораки костюмам с Сэвил-роу, но за этим невзрачным видом скрывался острый как бритва ум. Он знал, что его служба перешла в глухую оборону. Когда он заглядывал в правительственные министерства, другие чиновники в шутку поддразнивали его: «Вы всё еще здесь?» Борьба с Советами была главной миссией разведчиков. Теперь в них особой нужды не было, не так ли?
За чаем с печеньем он изо всех сил старался убедить новобранцев, что у МИ-6 «яркое, захватывающее и надежное будущее». Поддержка со стороны правительства на долгие годы вперед очевидна, уверял он. В конце концов, они вот-вот переедут в новый сверкающий офис в Воксхолле. Кое-кто из новоиспеченных молодых
![По месту службы [сборник 1970, худ. Л. Гритчин] - Борис Михайлович Зубавин](/uploads/posts/books/432717/432717.jpg)
