Александр Омильянович - В Беловежской пуще

- Не было бы только ночных истребителей. Артиллерия на такой высоте не страшна. Должны долететь!

Штангер пробрался в заднюю кабину. Она была едва освещена. В углу сидел связанный полковник Зелягер и волчьим взглядом смотрел на Штангера, На носилках лежала Галина.

Штангер присел возле нее и нежно погладил ее руки и лицо. Широко открыв глаза, Галина водила ими по потолку кабины, а потом всмотрелась в лицо нагнувшегося к ней Штангера.

- Где я?.. Что со мной? - прошептала она так тихо, что он скорее понял это по движению ее губ.

- Не говори! Тебе нельзя разговаривать! Мы летим домой. Скоро будешь в госпитале...

Она закрыла глаза и опять потеряла сознание. А он, растерянный, держал ее ладонь в своей руке, чувствуя, что жизнь в ней еле теплится. Полным отчаяния взглядом он смотрел то на ее пылающее лицо, то на сумки, набитые документами, то на сидевшего в углу кабины полковника Зеллгера. И в этот момент он не испытывал ни ненависти, ни радости, ни гордости...

Штангер посмотрел в окно. Далеко внизу, как безбрежное море, темнел лесной массив. Над ними было чистое звездное небо. Далеко на востоке уже розовела заря.

И в этот момент он вдруг окончательно осознал, что они долетят на Восток и что все уже позади. Ему невольно вспомнилась та ночь, когда он летел в тыл врага. Теперь у него было одно желание - чтобы Галина выжила.

Самолет плыл над спящей землей...