Не найдя ничего прочного в том, на что ей дали надежду, она вернулась с ним в пещеру.
Наконец, Сабин был обнаружен. Его схватили вместе с женой и детьми и отправили всех в Рим как пленников. Они предстали перед императором, и Эппонина в этом крайнем положении вновь подтвердила своё имя, которое на кельтском языке означало «Героиня». Она смело говорила с Веспасианом, пытаясь растрогать его, и, подводя к нему детей, сказала: «Цезарь, я родила этих печальных плодов нашего несчастья и вскормила их во мраке, чтобы умножить число просителей перед тобой». Веспасиан прослезился, но всё же отправил Сабина и Эппонину на казнь, пощадив лишь их детей. Неверно понятая государственная необходимость и римские принципы, всегда жестокие к чужеземцам, ожесточили его против таких трогательных мольб и против собственного милосердия.
Эппонина, вне себя, перестала сдерживаться и, дерзко оскорбляя князя, которого не могла смягчить, упрекала себя за униженные мольбы, на которые опустилась, заявив ему, что она жила во мраке гробницы с большим удовлетворением, чем он на троне. Казнь этой благородной галки потрясла весь Рим, и Плутарх приписывает мести богов падение дома Веспасиана, пресекшегося в его двух сыновьях.
Заговор Цецины и Эприя Марцелла – последнее событие, о котором Дион рассказывает перед смертью Веспасиана; и мне нечего добавить к тому, что я уже сказал в «Фастах», разве что Тит имел все основания спешить, чтобы предотвратить очень серьёзную опасность, и что, когда он приказал заколоть Цецину, у него было явное доказательство его вины – мятежная речь, написанная его рукой и предназначенная для подстрекательства солдат к бунту. Поэтому некоторые напрасно обвиняли Тита в том, что он хотел отомстить Цецине из-за ревности к Беренике и устранил любимого соперника.
Веспасиан достиг почти семидесяти лет, не страдая ни от каких недугов, кроме приступов подагры, и не нуждаясь ни в каком режиме, кроме воздержания, которое он регулярно соблюдал один день в месяц. Его весёлый нрав, несомненно, сильно способствовал его хорошему здоровью. Он не тревожился по пустякам; даже мнимые предзнаменования, пугавшие других, были для него поводом для шуток. Распространился слух, что мавзолей Цезарей внезапно раскрылся. «Это чудо меня не касается, – сказал Веспасиан, – я не из рода Августа». Когда на небе появилась комета с хвостом, он сказал тем, кто обсуждал это: «Если этот знак угрожает кому-то, то это царю парфян, у которого длинные волосы, а не мне, лысому».
Его болезнь началась с лёгкой лихорадки, которую он почувствовал, находясь в Кампании. Он сразу вернулся в Рим, откуда отправился, как обычно, в своё загородное поместье близ Риети, где обычно проводил летнюю жару. Там он обильно пользовался минеральными водами Кутилий [9], которые были чрезвычайно холодны. Эти воды не подходили для его состояния; и когда болезнь значительно усилилась, он сам осознал опасность и сказал: «Мне кажется, я становлюсь богом». Этими словами он намекал на предстоящее обожествление после смерти. Он слабел с каждым днём, но не прерывал своих обычных занятий; занимался делами, принимал посетителей, лёжа в постели. Наконец, почувствовав приближение конца, он сделал усилие, чтобы подняться, сказав: «Император должен умереть стоя», – и скончался на руках поддерживавших его 24 июня 830 года от основания Рима, прожив 69 лет, 7 месяцев и 7 дней и процарствовав 10 лет без 6 дней: ибо мы отметили, следуя Тациту, что он отсчитывал начало своего правления с 1 июля, дня, когда был провозглашён императором в Александрии.
Веспасиан стал первым после Августа императором, сумевшим примирить римский народ с монархией. После 56 лет тирании он дал Риму и миру вкусить сладость мудрого и доброго правления. Его смело можно сравнить с Августом, превосходя его законностью путей, приведших его к власти, и равняясь с ним в том, как он ею пользовался.
Прежде чем перейти к правлению Тита, старшего сына и преемника Веспасиана, я должен наконец рассказать читателю о войне с иудеями и взятии Иерусалима.
Примечания:
[1] ФЛАВИЙ ИОСИФ, «Иудейская война», VII, 22.
[2] ТАЦИТ, «Агрикола», 44.
[3] Двенадцать тысяч пятьсот ливр = 17 693 франка 97 сантимов по расчёту г-на Летронна.
[4] Шестьдесят две тысячи пятьсот ливр = 88 466 франков по расчёту г-на Летронна.
[5] Сто двадцать пять тысяч ливр = 176 932 франка 26 сантимов по расчёту г-на Летронна.
[6] Один миллион двести пятьдесят тысяч ливр = 1 769 322 франка 60 сантимов по расчёту г-на Летронна.
[7] Эта сумма показалась Бюде чрезмерной, и он сокращает её вдесятеро, заменя quadringenties на quadragies.
[8] Шестьдесят две тысячи пятьсот ливр = 88 466 франков по расчёту г-на Летронна.
[9] Котильяно, в герцогстве Сполето.
КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОГО ТОМА
