История Финляндии. Время Петра Великого - Михаил Михайлович Бородкин

делать какого-либо различия между интересами Швеции и Финляндии; точно также он находил, что Финляндия не в праве жаловаться на неполучение помощи от Швеции. «Тем не менее, — прибавил он, очевидно, намекая на Элиаса Вехтера, — ходят слухи, что некоторые «гнилые яйца» среди финнов говорят, что если с нами будут так обращаться, то они соединятся с русскими и дадут шведам почувствовать свою силу». Вехтер настаивал, чтобы это выражение было исключено из протокола, но Вреде сохранил его.

Немало встревожила Окергиельма также петиция герадского округа Ниикис об упреждении для Финляндии должности особого генерал-губернатора и отдельной камер-коллегии. Она показывала, что среди финнов просыпалась критика отношений их родины к Швеции. Все эти прения замечательны тем, что они впервые перенесли интересы финского языка в политическое собрание.

Вопрос, после этих дрязг среди финляндских депутатов, в сущности провалился, хотя правительство и дало на них спокойный ответ. Резолюция на прошение (от 16 марта 1739 г.) народных представителей гласила: «Его Королевское Величество склонен замещать судейские и другие должности в Финляндии лицами, знающими финский язык, насколько обстоятельства и служебные способности подлежащих лиц будут тому содействовать». — Эта оговорка на практике лишила королевское постановление почти всякого значения и, по мере того, как улучшалось и крепло положение шведского правительства оно менее всего заботилось о финском языке своих административных и судебных членов.