Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 208
Хелмс прекрасно понимал, что всех ждет впереди.
«Наружу выльется немало грязи, – предупредил он президента. – Я могу быть не в курсе абсолютно всего того, что происходило в агентстве. Возможно, никто не в курсе. Но если эта грязь польется наружу, то мне тоже достанется».
Кое-что из этой грязи Хелмс в тот же день подбросил в Белый дом, сообщив Киссинджеру, что Бобби Кеннеди лично руководил заговорами против Фиделя Кастро. Киссинджер тут же передал эти новости президенту.
Форд впервые получил известность через свою работу в Комиссии Уоррена. Теперь он понял, что в деле убийства Кеннеди существовали аспекты, о которых он понятия не имел, и недостающие части этой загадки часто не давали ему покоя. Ближе к концу жизни он назвал утаивание агентством улик от Комиссии Уоррена «недобросовестным». ЦРУ «совершило ошибку, не предоставив нам все имеющиеся данные, – заявил Форд. – В предоставлении нам всей полноты информации они вели себя недобросовестно».
Белый дом теперь столкнулся с фактом проведения целых восьми отдельных расследований и слушаний конгресса по ЦРУ. Рамсфельд объяснил, как Белый дом собирался предотвратить негативное развитие событий с помощью Комиссии Рокфеллера, участники которой будут «республиканцами и правыми». Один из них уже был занесен в его список: «Рональд Рейган, политический комментатор, бывший президент Гильдии киноактеров[33] и бывший губернатор Калифорнии».
«А что будет в финале?» – спросил президент. Все присутствующие согласились, что первостепенное значение имеет предупреждение и устранение ошибок и провалов. «Над Колби нужно установить контроль», – заявил Киссинджер. Если он откроет рот, то «весь этот материал скоро окажется у всех на устах».
16 января 1975 года президент Форд принимал за завтраком в Белом доме старших редакторов и издателя «Нью-Йорк таймс». Президент заявил, что выносить на широкое обсуждение прошлое ЦРУ было бы не в национальных интересах. Он сказал, что если пролить свет на многие тайны, то репутации каждого президента, начиная с Гарри Трумэна, будет нанесен непоправимый ущерб. «Какие, например?» – спросил один из редакторов. «Такие, как организованные покушения!» – ответил Форд. Трудно сказать, что выглядело более странным – то, что вскользь заявил президент, или то, что редакторам удалось удержаться от публикации этого его заявления.
Новый конгресс, избранный через три месяца после отставки Никсона, был самым либеральным в истории. «Вопрос состоит в том, как правильно запланировать расследование по ЦРУ», – сказал президент Форд Рамсфельду 21 февраля; Рамсфельду вменялось в обязанность организовывать «операцию с минимальным ущербом для президента». Он взялся определить, сколько именно тайн ЦРУ Форд и Рокфеллер разделят с Капитолийским холмом. И нужно ли вообще это делать.
28 марта Шлезингер сообщил президенту, что необходимо обязательно сократить «огласку операций ЦРУ» во всем мире. «В ЦРУ на этот счет существуют острые разногласия», – сказал Шлезингер, который сам же помог посеять их. Тайная служба была «полна измотанных старых агентов» – людей, которые могли пролить свет на многие тайны. Колби «слишком погряз в сотрудничестве с конгрессом». Опасность утечки важной информации увеличивалась с каждым днем.
Глава 34
«Сайгон выходит из игры»
2 апреля 1975 года Билл Колби предупредил Белый дом, что Соединенные Штаты, по-видимому, проиграют войну во Вьетнаме.
– Позвольте мне прояснить ситуацию, – вмешался Киссинджер. – Есть ли у южных вьетнамцев шанс остановить северных вьетнамцев?
– Вот здесь, к северу от Сайгона, – сказал Колби, указывая на линию на карте.
– Но это безнадежно! – воскликнул Шлезингер.
– Неужели Южный Вьетнам не выдержит? – спросил Киссинджер.
Для Колби это казалось неизбежным и очевидным.
– Думаю, что Мартин, – то есть посол Грэм Мартин, – должен приступить к подготовке плана эвакуации, – сказал Киссинджер. – Считаю, что мы должны – и это наш долг! – выручить тех людей, которые верили в нас… Мы должны забрать оттуда тех, кто участвовал в программе «Феникс».
Это была военизированная кампания арестов, допросов и пыток, которой Колби помогал руководить в качестве гражданского лица, в ранге американского посла, с 1968 по 1971 год. В кампании «Феникс» погибло более 20 тысяч вьетнамцев, заподозренных в связях и пособничестве вьетконговцам или являющихся таковыми.
– Необходимо решить, – сказал Колби, – стоит ли пытаться организовать оборону Сайгона? Или лучше договориться о спасении собственной репутации и заключить почетное перемирие, чтобы провести эвакуацию из столицы без лишнего кровопролития?
– Никаких переговоров! – упрямо заявил Киссинджер. – Пока я занимаю это кресло, я не допущу ничего подобного… Пусть продолжаются поставки оружия в Сайгон, и пусть Север и Юг сами разрешат свои проблемы. Мы уже ничего спасти не сможем.
– Ничего, кроме жизней, – вставил Колби.
Но Киссинджер был непреклонен. Договариваться о мирном окончании войны он ни с кем не собирался.
9 апреля Колби возвратился в Белый дом и попытался обратить внимание президента Форда на то, что коммунистические армии приближаются к столицам Южного Вьетнама, Лаоса и Камбоджи. Получается, усилия двадцати лет изнурительной борьбы с участием вооруженных сил и разведки Соединенных Штатов были растрачены впустую…
«Коммунисты затеяли новый раунд борьбы, и их конечная цель – Сайгон», – заявил Колби президенту и Совету национальной безопасности 9 апреля. Соединенные Штаты должны приступить к эвакуации всех, кого только можно вывезти из зоны боевых действий, – американцев и вьетнамцев, – притом как можно скорее, сказал он. После падения Сайгона возможны акты мести. Тысячам американцев и десяткам тысяч военно-политических союзников из числа южных вьетнамцев грозила смертельная опасность, если они останутся в городе.
«У северных вьетнамцев в Южном Вьетнаме теперь 18 пехотных дивизий, – сказал Колби. – Мы полагаем, что Ханой предпримет любые необходимые действия, чтобы довести войну до раннего завершения – вероятно, к началу лета». Город Сайгон, где все еще находилось 6 тысяч американских офицеров, шпионы, дипломаты и сотрудники вспомогательных государственных организаций, мог продержаться не дольше трех недель. Колби обратился к президенту с просьбой «попросить конгресс выделить средства и выполнить обещание на вывод из города от 1 до 2 миллионов вьетнамцев». Это была самая крупная эвакуация в истории Соединенных Штатов.
Предупреждение Колби в Вашингтоне никто по-настоящему не осознал: ни в Белом доме, ни в конгрессе, ни в Пентагоне оно толком не обсуждалось. Даже американский посол в Сайгоне не проявлял особого беспокойства. Но один человек все понял без лишних слов: это был шеф Сайгонской резидентуры Том Полгар.
«Борьба была долгая, и мы проиграли»
29 апреля 1975 года в 4 часа утра Полгар проснулся от грохота канонады и разрывов ракет. Сайгонский аэропорт был под обстрелом. Семь американских вертолетов, осуществлявших челночное обслуживание ЦРУ в Южном Вьетнаме, были уничтожены. Под началом Полгара были сотни людей. С одной стороны, его коллеги-американцы, с другой – вьетнамцы, которые работали на ЦРУ, с их семьями. Они отчаянно пытались вырваться из этого ада и уехать, но найти подходящее воздушное судно теперь уже не представлялось возможным.
Полгар быстро надел синюю рубашку и коричневые брюки, машинально сунул в карман паспорт и поспешил в американское посольство. Улицы четырехмиллионного Сайгона были пусты, в городе действовал круглосуточный комендантский час. Он зашел к послу Мартину. Страдающий от эмфиземы и бронхита Мартин вынужден был разговаривать только шепотом, но и это давалось ему с трудом. Затем Полгар связался с Киссинджером и главнокомандующим американскими силами в Tихом океане адмиралом Ноэлем Гэйлером, бывшим директором Агентства национальной безопасности. Он получил новые приказы из Вашингтона: предельно ускорить эвакуацию второстепенного персонала. Киссинджер лишь коротко пояснил, кто должен остаться, а кто – уехать и как это должно происходить.
Южновьетнамскую армию постепенно охватывала паника. Национальная полиция была распущена. На некогда тихих улицах царила полная анархия.
Президент Форд приказал сократить штат посольства с 600 человек до 150. 50 человек из тех, кому пришлось остаться, являлись сотрудниками ЦРУ. Полгар слабо представлял себе, как северные вьетнамцы смогут допустить полноценную работу резидентуры ЦРУ после падения Сайгона…
В самом посольстве Полгар стал свидетелем того, как многие в состоянии отчаяния и ярости рвут и топчут фотографии Никсона и Киссинджера. Посольство, по словам Полгара, превратилось в «подобие цирка, разве что без инспектора манежа».
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 208
