Александр Гильфердинг - История балтийских славян

112

Вот эти имена, которые мы нашли на подробной карте Голштинии: на севере, между нижним Эйдером и Свентиной: Ргееtz (Поречье), Barkau (Борково), Warnau (Варново), Loptin (Лопатино), Stolpe (Столп); в середине, по обеим сторонам Травы: Wensin, Ronnau, Rissen, Mozen, Buhlau (по-славянски мы этих имен не пишем, потому что трудно определить в точности их славянскую форму, хотя происхождение из славянского языка кажется несомненным; Leezen (Лешно?), Tralau, Nutschau; Vinzier, Grabau (Грабово), Ваrnitz (Барница), Politz (Полица); на юге, между Белиной и Стекницей: Trittau, Lanken (Ланки, т. е. Лаки, луга), Kankelow (Каколево), Pampau (Папово), Grabau (Грабово), Nussau, Potran, Witzetze (Высецы: это же имя встречается и в Древанской земле), Wangelau (Ваглево или Ваглово), Collow, Gulzow, Krukow (Kруково), Lutau (Лютово), Basedow, и, быть может, некоторые другие.

Немецкие летописцы не упоминают о том, кто предводительствовал бодричами в последних их войнах на стороне Германии; но нет сомнения, что это был старший князь, т. е. Славомир, власть которого до 817 года имела у бодричей общее призвание, по свидетельству самого Эйнгарда.

Он поступил сначала в старый Корбейский монастырь (Corbie, на р. Сомме, близ Амьена, в северо-восточной Франции), а потом переведен был в основанный императором Людовиком Новокорбейский монастырь в земле саксов, на р. Везере.

Прочие пограничные с Германией славяне, лабские сербы, чехи, хорутане, хорваты и др. были уже распределены между другими немецкими епархиями.

В жалованной грамоте императора Людовика Анскару, при его возведении в архиепископский сан, вовсе не упомянуто об обращении им славян.

Мне кажется, что историки, писавшие о деятельности норманнов в Европе в IX, Х и ХI вв., слишком мало обратили внимания на религиозное побуждение их походов. Обыкновенно говорят, что им стало тесно дома, и что их влекла на чужбину жажда добычи и власти. Что им было тесно дома, кажется весьма сомнительным: отчего же вдруг перестало быть тесно, в продолжение многих столетий, со времени принятия христианской веры этими народами? Жаждой добычи и власти вовсе не объясняется furor Normannorum, направленный преимущественно против христианских церквей и священников, а еще менее ярость так называемых берсеркеров, искавших смерти во славу Одина. Но, разумеется, легкие успехи норманнов на берегах Германии, Англии, Франции и Испании тотчас же внушали им мысль об обогащении и завоеваниях, и они вскоре не стали разбирать, кто их враги, христиане или язычники, тем более, что сама их вера делала из воинственной отваги главную добродетель человеческую.

Время этого предприятия не указано в житии Анскара; оно помещено там вслед за рассказом о разрушении Гамбурга и современном этому разрушению гонению на христиан в Швеции, т. е. после 841 года; но по другим данным, свидетельствующим о пребывании Амунда в Дании, скорее можно заключить, что это случилось в 837 или 838 году.

Житие Анскара, достовернейший источник для этих событий, не говорит, в какое время случилось нападение язычников на Гамбург; Адам Бременский приводит, на основании истории франков и папских грамот, последний год царствования императора Людовика (840); Нитгард упоминает вскользь о разрушении Гамвика (т. е. Гамбурга) между событиями 842 года. Последнее вероятнее, по соображению с другими хронологическими данными. Что Гамбург назывался вначале тоже Гамвиком (т. е. Гамским посадом), доказывается свидетельством жития св. Анскара о торговом селении, вике, существованием там у города, бурга.

К этому известию о походе против бодричей и гибели их князя Гостомысла позднее приплетено было сказание о том, будто бы король Людовик воевал против ран (славян, жителей острова Рюгена), убил тамошнего князя Гостомысла, принудил ран к принятию христианской веры и даровал их остров Корбейскому монастырю. Ране, являющиеся уже в XI в., возникли, кажется, из сходства имени ранского божества Святовита со Святым Витом, покровителем Корбейского монастыря. Монахи корбейские, желая извлечь из этого выгоду, пустили в ход сказку, будто они, по поручению Людовика, водворили христианство на покоренном им славянском острове, но что славяне, возвратившись потом в язычество, из христианского святого, Вита, сделали себе божество Святовита; для подтверждения своих мнимых прав они не только извратили свидетельство современных Людовику летописей, но изготовили поддельную грамоту этого короля, в которой он говорит о своей войне с ранскими славянами, о смерти их короля Gestimulus и о даровании всего острова Корбейскому монастырю. Странно, что между немецкими учеными некоторые, даже в новейшее время, могли колебаться в признании подложности этого акта и всех отношений Корбейского монастыря к острову Ране.

Преимущественно в подаренном ему одной благочестивой женщиной имении Ramesloh.

В Мельдорпе, Гейлигенштеттене и Шенефельде.

После смерти епископа Леудериха.

С городом Дорштадтом.

Восстания эти начали обращать на себя внимание западных летописцев с 851 года.

В рукописи Гинкмаровой летописи имена славянского племени и князя, против которых велась война, оставлены пробелом; видно, переписчик не мог разобрать их; но из сличения годов и событий оказывается несомненным, что это были бодричи и их князь Дабомысл. То же событие записано вкратце и в Лотарингской (Ксантенской) летописи, но поставлено под 863 г.

Соседи суселцев, о которых упоминает летописец, не исчисляя их имен, были, без сомнения, другие мелкие ветви сербов, жившие около них на западном берегу Эльбы, до р. Салы, именно коледичи, нелетичи, пудичи и жирмунты.

Он жил при Оттоне I (ум. 973) и, может быть, при Оттоне II (ум. 983).