На долю Хрущева в 1957 году выпало собрать максимум похвал советской школе. Запуск искусственного спутника Земли вызвал в мире огромный резонанс. Казалось, что СССР обогнал Запад в научно-технической гонке. Советская пресса упивалась произведенным эффектом. Была придумана легенда, что американцы приняли решение скопировать нашу систему образования, а президент Кеннеди якобы сказал: «Победило советское образование. Ребята, надо учить физику, если мы не хотим учить русский язык». Реальность оказалась немного иной. Точнее, совсем иной.
После 1958 года разошлись навсегда пути советской и западной образовательных систем. На Западе, отмечает М. Артемьев, основное внимание стали уделять социализации учащихся – воспитанию в них коммуникабельности, умения формулировать, обосновывать и отстаивать свое мнение, принимать самостоятельные решения и добиваться их осуществления. Уроки стали проходить в занимательной форме с постоянным разъяснением практической пригодности изучаемого материала.
А у нас курс на «политехничность» свелся к овладению нужными для патриархальной жизни профессиями. Чаемая связь школы с производством ограничилась посещением фабрик и заводов и обучением детей непрестижным специальностям. Школа не заметила, что наступила космическая эра.
Последняя доперестроечная советская реформа образования прошла в 1984 году. Это была очередная многоавральная и чуть модернизированная версия уже отжившей системы массового образования. Школа так и не узнала, чему она должна учить и зачем. Она настойчиво предлагала широчайший ассортимент трудноприменимых на практике знаний, которые, если и были чем хороши, так тем, что давали системное представление о мире.
Основным положением реформы стало обучение детей с 6 лет, специализация в старших классах (гуманитарный, естественнонаучный и физико-математический уклоны), введение новых актуальных предметов. Реформа с самого начала провалилась. На фоне грандиозных перемен перестройки она была задвинута на задворки общественного сознания.
Крайне перегруженные курсы становились еще объемнее. Желающих получше разобраться с русской литературой никто не освобождал от необходимости изучать дифференцирование вместе с органической химией.
Относительно школьных программ. Каждый учитель продолжал настаивать на увеличении часов по своей дисциплине. Перегруженные курсы физики, алгебры, химии постоянно дополнялись. Лучший выпускник советской школы превосходил западного сверстника в систематическом изучении точных наук. Имел немалые абстрактные знания, но плохо представлял себе их практическое применение и не был способен самостоятельно ориентироваться в окружающем мире.
Так или иначе, советская система образования дала возможность обеспечивать высококвалифицированными кадрами гонку вооружений, ядерные и космические программы и стала основным ресурсом конкурентоспособности нашей страны.
В Советском Союзе самая большая родительская угроза для подростка звучала так: «Будешь плохо учиться – станешь грузчиком, шофером, пойдешь в ПТУ» и т. д. И многие подростки учились. Учились. И еще раз учились. Всему. Особенно чтению.
Система советского образования создала самую читающую нацию в мире. Безусловно, есть чем гордиться, при этом не была решена проблема занятости широких высокообразованных масс населения, представители которого утилизировали свой потенциал кто в пьянстве, а кто в диссидентстве. А кто и в том и в другом.
Советская школа готовила множество ненужно умных людей. Видимо, наши начальники не читали Лао-Цзы, который из глубины веков предупреждал: «Причина того, что трудно управлять народом, заключается в том, что народ просвещается и в нем много умных».
Одно из самых главных достижений отечественной школы было то, что советская система образования ориентировалась на бесклассовое общество. Дети крестьян и рабочих становились писателями и врачами, вливались в ряды советской трудовой интеллигенции, которая отчасти стала могильщицей как советской системы, так и самой советской системы образования.
Советская система образования, сколько бы мы ни обвиняли его в конформизме, была направлена, замечает М. Леонтьев, на формирование свободно мыслящих людей в количествах, которые не имели аналогов в истории, что более важно, в которых не было необходимости. Советское образование создавало критически мыслящих людей. Воспитание критицизма, безусловно, не являлось целью школы, при этом сама концепция русской истории и литературы, преподаваемых в школе, базировалась на мысли о противоборстве гуманистически мыслящих единиц и непременно косной монархической власти. Исподволь апология бунтарей против царизма и всякого там самовластья прививалась советскому школьнику в качестве нормы жизненного творчества. В результате, хотел того выпускник или не хотел, советская школа давала образец того, как нужно сопротивляться режиму, или, смягчим мысль, – системе, в том числе, и советской.
Сегодняшняя система школьного образования не совсем понимает, кто герой, а кто злодей, где лидирующие идеи, а где маргинальные. Она излагает историю культуры в качестве набора фактов, избегая радикальных акцентов, потому что не совсем ясно, как писатели от Пушкина до Чехова восприняли бы современную Россию. Любая цитата, осуждающая самовластие, годится в строку оценки реальности России 2000—2100-х годов.
Статистика деградации
Для справки. В России на все образование от дошкольного до высшего выделяется 3 % ВВП. Для сравнения: в США – 11 %, Японии – 15 %, странах Скандинавии – до 20 %, республике Корея – 23 %.
Журнал РБК составил рейтинг дипломов 600 управленцев современной России. Практически нет в бизнес-элите филологов, философов и историков, то есть тех, кто 25 лет тому назад, будучи слишком умными, активно поддерживал и пропагандировал перестроечные настроения. Среди самых богатых людей России практически отсутствуют экономисты, олигархи как на подбор физики, математики, инженеры.
Блез Паскаль некогда сказал: «Если из Франции уедет 80 человек, она превратится в страну идиотов. Согласно официальной статистике (РБК, июнь 2010 года), с 1990 по 2005 год численность ученых в России сократилась с 1 119 000 до 381 000 человек, то есть почти в три раза (помимо внешней эмиграции сказалась эмиграция внутренняя – переход в другие сферы деятельности). Между тем, дело не только в количестве, но и в качестве оставшихся. С 2004 по 2008 год в специализированных журналах вышло 127 000 работ российских ученых – 2,6 % от всех научных публикаций мира. Это примерно равно показателю Нидерландов. Для сравнения: ученые Индии опубликовали 144 000 статей (2,9 % от общего числе в мире), а специалисты Китая – 415 000 (8,4 %).
По индексу цитирования научных статей мы находимся на 15-м месте в мире, а по числу ссылок на один опубликованный труд – на 120-м.
Маленький экскурс в историю. Шеф жандармов Александр Христофорович Бенкендорф с горечью писал: «Положение русских профессоров самое жалкое как в отношении жалованья, так и выгод, доставляемых службою, и потому только и существовали они частными уроками по домам и пенсионам. Но истрачивая время на уроки для приобретения пропитания, они не успевали следовать за ходом наук и оставались всегда позади, а потом совершенно отстали. От того в русских университетах и других заведениях науки преподавались по обветшалой методе, и успехи в науках были слабы, а недостаток в хороших преподавателях становился беспрерывно ощутительнее». Это написано в 1839 году.
Ничего не меняется. Ни-че-го!
Современная Россия плодит людей с дипломами в количестве, которое ей не нужно, и в сферах, где в них нет необходимости. Сегодня качество образования снижается, а значение степеней и званий девальвируется. С 1996 по 2006 год, по данным ВАК, число защищенных диссертаций в России выросло в 2,6 раза, причем по Центральному федеральному округу – всего на 70 %. Зато в Южном федеральном округе – в 9,5 раза. (Информация из Института национальной стратегии).
Ощущение деградации культуры образования, не покидавшее Россию после распада СССР, в конце 2000-х вдруг сменилось бодрым оптимизмом. Поводом стало распространение мифа, что в стране вновь поднимается престиж образования, появилось множество желающих получить диплом вуза. Здесь следует указать на подмену понятий: престиж высшего образования не означает престижа знаний. Люди охотно покупают учебники, но не книги, которые выходят за рамки учебной программы. Правительство отчасти это осознает: начатая кампания по сокращению 50 специальностей, дипломы по которым выдаются преимущественно в частных вузах, направлена на борьбу со снижением качества обучения.
Ласточка-блин в новой социальной стратегии
Все, что происходит в отечественном образовании за последние 25 лет – это постепенный отказ от массовости (без отрицательных коннотаций), массовости как синонима общедоступности и бесклассовости. В массовости есть один опасный для государства сюжет: общедоступная школа выпускает огромное количество слишком умных людей, опасных для государства. Современная Россия не хочет повторять ошибки Советского Союза. На высококачественное массовое образование наложен запрет.
