Ознакомительная версия. Доступно 39 страниц из 255
Второе изгнание
27. Между тем надменный царь, увидев, что его решение отцами нашими отвергнуто и не удостоено никакого уважения, с гневом повелевает отправить великого Феодора и единомысленного с ним иерарха Христова Иосифа, вместе с дядей и руководителем их Платоном, на острова, лежащие близ города, и держать их под стражею не вместе и не в одном и том же помещении, но каждого из них отдельно в разных помещениях, а братское общество приказал отряду воинов стеречь в собственном их монастыре. Сам же, прибыв чрез несколько дней в Елевфериев царский дворец, приглашает к себе всех для совещания; потом, отделив важнейших из них, старается словами убеждения отвлечь их от отеческого решения. Но когда он увидел, что его словесное предложение, как бы негодное копье, решительно отражается твердым их возражением, то обращается к обществу братий и говорит им: «Те из вас, кто хочет следовать нашим увещаниям и быть в общении с патриархом и Кафолической Церковью, отойдите на правую от меня сторону; а те, которые решились оставаться при прежнем своем мнении, станьте на левую сторону». Этим он думал обмануть их, из которых некоторые были несведущи в словесных изворотах, но все готовы презреть и мир, и родство, и самую жизнь ради безукоризненного пребывания в послушании Божием. Тогда все они, единодушно заняв левую сторону, с дерзновением говорят ему: «Мы, царь, верно знаем, что отцы наши, научившиеся всему из Богодухновенного Писания и руководимые Духом Святым, мыслили и учили лучше и ближе ко спасению, поэтому и сами мы, без сомнения, следуя стопам их, не принимаем новосоставленного вами мнения». Он же, пораженный таким смелым ответом преподобных мужей, повелевает тотчас рассеять их и держать под строжайшей охраной в близких к городу монастырях, как преступных и непослушных царским и иерархическим повелениям.
Пророчество преп. Феодора
28. [Col. 272] Но недолго он безумствовал, ибо скоро Божественный суд, постигнув его со всем войском, низложил и его в чужой стране. Именно, предприняв поход против скифов, безрассудный Никифор делается там жертвою неприятельской руки, дабы, как я думаю, и из этого ясно открылось, что борьба богоносного отца нашего за истину не была тщетная и необдуманная, но засвидетельствованная Богом и прежде, и теперь и потому твердая. Так пал несчастный царь, сделавшись предметом великого позора, а Римскую империю подвергнув очень большому посрамлению; и исполнилось на нем предсказание пророка Осии: и доме царев, внушите, понеже к вам есть суд: яко пругло бысте стражбе, и якоже мрежа распростерта на итавирии, юже ловящии лов поткнуша; падутся князи их ради ненаказания языка своего. Сие ругание их в земли Египетстей. В недре их, понеже преступиша завет Мой и на закон Мой нечествоваша (Ос. 5:1–2; 7:16; 8:1). Стоит прибавить к сказанному, что это предсказал ему и великий Феодор. Именно, когда кесарь Никифор, превозносясь гордостью по наущению своих приближенных и по своему природному расположению, возымел неудержимое желание идти против скифов, то, вызвав святого отца нашего Феодора в одно из пригородных мест, убеждал и принуждал его при посредстве некоторых вельмож согласиться, наконец, на сделанное им послабление [в деле Иосифа]. Преподобный же, как бы вдохновенный Духом, отвечает ему следующее: «Тебе следовало бы раскаяться в твоих делах, а не прилагать еще влечения и нас к той же погибели; но так как ты, не принимая такого совета, отправляешься отсюда, то вот что говорит Господь Вседержитель: не возвратишися путем, имже шел еси ныне туда (3 Цар. 13:9)». И действительно, после того как этот непослушный царь, по пророчеству богоносного пастыря нашего, лишился жизни в Болгарской стране и сын его Ставракий, едва возвратившись оттуда раненым в столицу и царствовав всего два месяца, умер, тогда зять этого последнего по сестре, соименный Архангелу, бывший в чине куропалата[514], наследовал царскую власть. Этот Михаил, христианнейший и верный о Господе, тотчас вызывает из ссылки великого Феодора и бывших с ним; повелевает освободить и учеников его, содержавшихся под стражею в монастырях, и становится вместе с папою древнего Рима христоподражательным ходатаем и посредником между разногласными; оба они содействуют – один увещательными письмами, [Col. 273] а другой личным собеседованием и убеждением – благопристойному единодушному соединению святейшего патриарха и достоуважаемого отца нашего, отлучив от священнослужения дерзкого совершителя прелюбодейного союза согласно с произнесенным над ним прежде приговором приснопамятного и великого Тарасия. Таким образом, благодатию и человеколюбием Христа, благого Бога нашего, по устранении соблазнов опять настал прочный мир в Его святейшей Кафолической Церкви.
Возвращение из второго изгнания
29. Итак, отец наш Феодор по возвращении в свою Студийскую обитель и по стечении туда рассеянных питомцев его с всесвященным патриархом соблюдал самое дружественное согласие и единодушие, а ученикам своим преподавал обычное назидание, исправляя нравы их словом учения до степени совершенного послушания и прившедшую к ним от времени нечистоту самолюбия тщательно очищая губкою вразумления; и таким образом слово Божие опять преуспевало и общество учеников улучшалось и весьма умножалось. Тогда это прекрасное место поистине было подобно разнообразному и цветущему саду, содержащему в себе всякого рода разумные растения, на которых с пользою красовались всякого рода познания, как бы зрелые плоды; ибо, вместе с высоким общежительным благочестием и надлежащим деятельным любомудрием, иноки не оставались несведущими и в словесных науках, но с любовию занимались изучением грамматики, которою занимающиеся научаются правильно писать и приобретают навык к чтению, также философскими упражнениями и усвоением наизусть отеческих мыслей, при помощи которых они могли опровергать пустословные нелепости всякой ереси, пользуясь истинными суждениями и умозаключениями. Из них выходили очень умные писцы и певцы, составители кондаков и других песнопений, стихотворцы и отличнейшие чтецы, знатоки напевов и писатели стихир о Христе. Равным образом они занимались и почти всеми простонародными ремеслами: ткачи и портные, сапожники и делатели палаток, художники мелких вещей и строители домов, сплетатели корзин и производители изящных работ, делатели утвари посредством огня и железа находились в этом земном небе; и все они благочинно и стройно сидели на местах в своих мастерских, соединяя с делом рук пение божественных песней Давида. Подлинно, тогда можно было видеть цветущий виноград Господа Саваофа, покрывший сению своею горы мирского владычества, и разумные ветвия его, поднявшиеся выше кедров Божиих, и розги его простертыя до моря и даже до рек отрасли его (Пс. 79:9-12); ибо некоторые из преуспевших в подвигах добродетели и до преклонного возраста пользовавшихся превосходными наставлениями его, отправившись на чужбину по поводу вышесказанного смятения, [Col. 276] после освобождения своего из заключения или еще прежде того рассеялись по разным странам поднебесной и, поселившись там, основали при помощи Святого Духа прекрасные монастыри, которые доныне носят название студийских[515].
Студийская обитель – земное небо
30. Когда паства Христова так благоденствовала и Церкви Божии прекрасно руководствовались православными догматами веры и умножались, явился злейший кабан, вырвавшийся из леса армянского племени, и стал опустошать ее, как дикий вепрь. Именно: Лев, стратиг востока, нарушив пределы долга, подкупил бывшее под его начальством войско и, привлекши предводителей его на свою сторону обещаниями высших почестей, производит возмущение против христолюбивого царя Михаила; прибыв во Фракийские области недалеко от столицы, он со стороны Македонского охранного войска провозглашается августом; отправившись оттуда, вступает в столицу, не встречая никакого противодействиия, и – иконоборец открыто провозглашается императором при содействии своих телохранителей. Таким образом, захватив царскую власть, этот дерзкий фракиец, совершенно прикрывавший себя покровом лицемерия (ибо не ложен сказавший: «Армян я считаю не простыми людьми, но весьма скрытными и коварными»[516] [св. Григорий Богослов]), в начале своей тирании, не скажу – царствования, притворяется благочестивым; потом, овладев государственными делами по своему желанию, сбрасывает маску лицемерия и бесстыдно обнаруживает сокровенную болезнь своего порочного сердца, оказывая себя преемником пагубного неистовства Константина Копронима, его ненависти к Богу и вражды ко Христу и утверждая, что не должно принимать икон Христа и непорочно родившей Его святой Приснодевы и прочих праведных и преподобных, как будто эти изображения подобны идолам.
Ознакомительная версия. Доступно 39 страниц из 255
