во Влахернской часовне хранились погребальные пелены Святой Девы, а пелены Христа находились в часовне рядом с Буколеоном. Имеем ли мы дело с ошибкой (как, например, считает отец Дюбарль) или Христову плащаницу действительно перенесли из одной часовни в другую? Это вполне возможно и даже нормально, если иметь в виду, что в XII веке императорским дворцом был не дворец Буколеон, а Влахернский дворец. Ведь согласно другим свидетельствам плащаница хранилась именно во Влахернской часовне.
В 1150 году в Константинополе со всеми почестями принимали одну венгерскую делегацию: дело шло о возможном браке венгерского наследного принца с дочерью императора Мануила I Комнина. Мы знаем, что по сложившемуся обычаю константинопольские императоры показывали всем почетным гостям-христианам самые ценные сокровища, т. е. христианские реликвии. Позднее мы увидим, что, наверное, именно в этот момент кто-то из венгерских гостей обратил внимание на очень характерную особенность плащаницы, через несколько лет воспроизведенную на венгерской миниатюре 1192–1195 годов.
Приблизительно в 1151–1154 годы Николаю Семундарсону, бенедиктинскому аббату, пришедшему в Константинополь из далекой Исландии, тоже показали плащаницу, о чем он оставил достаточно точное свидетельство (263).
В 1171 году Гийом Тирский сообщил, что франкский король Иерусалима Амори I посетил императора Мануила I Комнина, который показал ему свои самые тайные сокровища и даже «священные реликвии, самые драгоценные свидетельства страстей Господа нашего Иисуса Христа, т. е. крест, гвозди, копье, губку, трость, терновый венец, синдон и сандалии…». Чуть позже автор уточняет, что такое «синдон»: «ткань, в которую завернули его [т. е. Христа]» (264).
В 1201 году во время дворцового переворота, каковых Константинополь знавал немало, чернь грозила уничтожить священные реликвии, и тогда, стремясь спасти их, Николай Месарит объяснил толпе, о чем идет речь. Он сказал, что в сокровищнице в частности хранится «погребальный синдон Христа, сотканный из льна, материала недорогого и легкодоступного, все еще источающего запах помазания и не ветшающего, ибо в него после Страстей было обернуто обнаженное, мертвое тело, преисполненное тайны» (265).
В 1203 году ситуация в Константинополе резко изменилась: император был низвергнут, началась война с франками. Драгоценные реликвии по-прежнему находились в часовне Святой Марии Влахернской: по крайней мере, именно там была выставлена плащаница. Некоторые даже считают, что «погребальный синдон Христа» никогда не находился в часовне Богородицы Фарос, но с самого начала был помещен в часовню Святой Марии Влахернской. Свидетельства, которыми мы располагаем, не полны, и кроме того, несмотря на документы, согласно которым в чрезвычайных ситуациях устраивались шествия с несением плащаницы, нет оснований полагать, что ее когда-либо действительно извлекали из раки.
ПЛАЩАНИЦА, ПОКАЗАННАЯ ВЕРТИКАЛЬНО
Тем не менее мы располагаем текстом 1203–1204 годов, в котором впервые появляется намек на то, что плащаницу все-таки показывали собравшимся. Можно думать, что она была намотана на горизонтальный барабан, который вращали за рукоятку, и потому изображение Христа появлялось постепенно и вертикально (как вытаскивают ведро из колодца), по крайней мере, до пояса. Вот что в 1203–1204 годах писал Робер де Клари:
«Была еще одна из этих церквей, которую называли церковью Святой Марии Влахернской: там хранился синдон, в который обернули нашего Господа. Каждую пятницу его показывали совсем прямо, так что можно было ясно видеть образ нашего Спасителя» (266).
Именно в эту пору складывается новый тип иконописи: Христос, хотя и умерший, изображается как бы возвышающимся из гроба по пояс, с опущенными и скрещенными руками, как на Туринской плащанице (хотя иногда, в более редких случаях, руки разведены в стороны — к краям гробницы, как будто в широком жесте приятия). Эта тема появилась и на Западе, где она известна под названием «Imago pietatis». На православном Востоке такое изображение называется «Христос во гробе», причем часто тут же делается надпись: «Царь славы». Таким образом, появления такой темы полностью соответствует упомянутому особому способу демонстрации и косвенным образом подтверждает свидетельство Робера де Клари.
Сказанное подтверждается и недавними исследованиями, о которых в апреле 2002 года говорилось в Париже во время IV научного симпозиума CIELT. Принимая во внимая поперечные складки, которые видны на плащанице, Джексон и Пропп попытались объяснить, как они могли появиться. Это сложное складывание не соответствует тому, которое можно было бы ожидать, если плащаницу просто расположить на досках. «Исходя из этого, они решили, что такие складки получаются тогда, когда плащаницу разворачивают так, чтобы показать, что Человек Плащаницы как бы поднимается из гроба; с их точки зрения это вполне согласуется со знаменитым свидетельством Робера де Клари» (267).
12 апреля 1204 года Константинополь был захвачен крестоносцами и подвергнут разграблению. Все сокровища, даже религиозные, были похищены. Строительство некоторых западных соборов было завершено только благодаря золоту, награбленному крестоносцами.
Плащаница исчезла, о чем свидетельствовал тот же Робер де Клари.
После взятия города ее никто не видел.
Третий этап: Лире, Франция
В ПОИСКАХ УТРАЧЕННОЙ ПЛАЩАНИЦЫ
Итак, перед нами одна из великих исторических загадок. Можно ли быть уверенным в том, что плащаница, внезапно и таинственно появившаяся в деревне Лире в 1357 году, — там самая, которая в 1204 году исчезла в Константинополе? Огромный разрыв в сто пятьдесят лет дает серьезные основания сомневаться в подлинности Туринской плащаницы, но ничто не стоит на месте. Удалось обнаружить некоторые следы, и у каждого есть свои защитники. Порой некоторые свидетельства просто впечатляют, и само обилие следов показывает, что пока связь между Константинополем и Лире точно не установлена. Но, с другой стороны, это же обилие говорит о том, что плащаница проделала определенный путь. Мы приступаем к расследованию, которое захватывает не меньше детективного романа. Начнем с первого следа.
РАЗГРАБЛЕНИЕ КОНСТАНТИНОПОЛЯ
Виллардуэн сообщает, что после того, как Константинополь был разграблен, поступил приказ вернуть похищенные реликвии, однако многие крестоносцы отказались это сделать. Им вообще так понравилось в восточной христианской империи, что они совсем забыли, зачем сюда пришли (освободить гроб Господень) и прочно обосновались в завоеванных областях. Бодуэн из Фландрии осел в самой столице, т. е. в Константинополе, Бонифаций Монферратский провозгласил себя королем Фессалоник, Жоффруа Виллардуэн стал князем Морейским, Гийом де Шамплитт — князем Ахейи, а Оттон де ля Рош назвал себя «герцогом Афинским» и переоборудовал акрополь в укрепленный феодальный замок.
Пойдем дальше. Несколько лет назад отец Ринальди обнаружил в Неаполе одно важное письмо. К сожалению, это всего лишь копия, но интересно то, что ее сделал Бенедетто д’Акисто, архиепископ Монреальский, о котором известно, что он человек весьма сведущий и серьезный. Оригинал (или копия оригинала), по всей вероятности, находился в Палермском картулярии и, наверное, был уничтожен во время бомбардировок 1943 года (269). Итак, это письмо
