Конечно же, за ними приходила толпа, и они платили именно ту нетривиальную краткосрочную цену, которой пытаются избежать те, кто хранит молчание или откровенно лжет. Однако люди, сохранившие веру в правду, неизменно добивались успеха – не сразу, и в этом-то и загвоздка, но в итоге. Иногда награда приходила от людей, впечатленных настоящей жертвой, принесенной на их глазах, и получавших стимул к действию. Иногда она была следствием глубинной душевной перестройки, сопровождавшей встречу с огненной бурей противоречий, источником которых стал отказ от безопасности во имя истины. Иногда было и то, и другое. Это сродни материальному изобилию, которым наслаждались Авраам и Сарра, и обновлению их идентичности, отраженному в обретении новых имен, – а также благотворной судьбе Иакова, ставшего Израилем. Нет в прямом смысле ничего более практичного, чем правильные жертвы, приносимые высшему, – и нет предела требованию жертвы. Поэтому в жертву отдается Исаак, а позже – Иисус из Назарета.
Это прагматичное утверждение можно считать простым вопросом приоритета: главное должно быть главным, несмотря ни на что. Во многом это связано с тем, что в жизни будут ситуации, часто очень трагичные и важные, когда материальное богатство бесполезно. В таких случаях лишь правильная ориентация на стремление вверх, ведущая прочь от отчаяния и горечи, может сыграть необходимую спасительную роль. Богатые разводятся очень часто (впрочем, как и бедные, поскольку в бедности еще сложнее поддерживать надлежащие супружеские отношения), да и от старения с болезнями богатство дает лишь ограниченную защиту. Кроме того, деньги могут напрямую способствовать греху. У меня было много клиентов, которые, получая ежемесячное пособие по безработице или инвалидности, попадали под влияние друзей, паразитов-бездельников, с радостью тратящих этот неожиданный доход, – и слишком часто после трехдневной попойки обнаруживали себя в канаве, где оказывались по воле тех же друзей.
Именно поэтому Христос так настойчиво повторяет: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут» (Мф 6:19–20). Земные сокровища ощутимо материальны – даже такие насущные вещи, как еда и вода. Но Христос противопоставляет небесный хлеб его неполноценному материальному эквиваленту и описывает модель приоритетов внимания и действия, представленную Им как источник вечной пищи: «Я хлеб живой, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира» (Ин 6:51).
Как лучше всего хранить ресурсы? Правильный ответ – «в неподдельной репутации», поскольку тогда все придут вам на помощь во время бурь, да и вы сами поможете себе. («Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» [Мф 6:20].) Это повторение второго обещания, которое дает Авраму дух приключений, когда формулируется первоначальный завет, связывающий их, – когда Аврам решает отказаться от жизни зависимого плаксивого труса и устремиться к высшему: «И благословлю тебя, и возвеличу имя твое» (Быт 12:2). Это небесное хранилище ценностей – нечто более абстрактное и неосязаемое, чем материальное богатство как таковое; нечто большее, чем следствие духовных стремлений более высокого порядка (хотя даже деньги, по сути, не что иное, как обозначение этой небесной реальности, поскольку их ценность – это просто, в конечном итоге, взаимное обещание). Если вы стремитесь относиться к ближнему своему, как к самому себе (Мф 22:29) или даже любить врагов своих (Мф 5:44), эта приверженность проявится в вашем внимании и в ваших действиях, и другие заметят это и ответят тем же. Конечно же, именно эту абстрактную, трансцендентную, «небесную» форму сокровища – нетленного золота, неподвластного порче – стремятся обрести великие пророки и все те, кто живет по самым высоким стандартам.
В истории Авраама и Исаака звучит парадоксальное обещание: если родители готовы принести своего ребенка в жертву Богу и проявляет эту готовность в каждом, даже мельчайшем, взгляде и действии, то ребенок не станет жертвой, и сами родители его тоже не уничтожат (хотя в противном случае могли бы поддаться этому искушению, если бы это каким-то патологическим образом повысило их моральный авторитет). Нередко родители калечат детей, желая показать всем свое мученичество и сострадательную добродетель: «Конечно, я проклят чудовищем, но посмотрите, как хорошо я справляюсь с этой ношей; посмотрите, сколько любви я все еще могу и хочу излить». Это ужасная цель лесной ведьмы, хозяйки пряничного домика – слишком хорошей, чтобы быть настоящей, и замышляющей пожрать Гензеля и Гретель, брошенных отцом. Откормить их и съесть – полный Эдипов кошмар во всей его ужасной реальности. Это катастрофа материнского инстинкта, который пошел вкривь и вкось; это ужас сострадания, неуместно поставленного на первое место; это абсолютное проявление горделивого греха Евы.
Вряд ли можно достаточно ярко драматизировать обе стороны этой истории: ужасно отдать в жертву Богу сына или дочь, но не сделать этого – поистине адское дело, это жертва самой темной бездне. Родитель, оберегающий своего ребенка от всего и любой ценой – и тем самым сохраняющий все более порочный и пагубный инфантилизм дольше положенного срока, – одновременно и часто намеренно ставит под угрозу душу ребенка, обрекая свое дитя на вечную неуверенность, тревогу и безнадежность, на горькую обиду, на ненависть к себе. Если вы, как отец или мать, готовы поступить иначе и доверить своего сына или дочь Богу – судьбе, одновременно истинной и жуткой, – то вам, возможно, повезет, и вы не будете соучастником смерти своих детей, телесной или духовной: «Но Ангел Господень воззвал к нему с неба и сказал: Авраам! Авраам! Он сказал: вот я. Ангел сказал: не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня» (Быт 22:11–12).
Дух, который есть Бог в истории Авраама, – это не только тихий и кроткий голос, зовущий к приключениям. Это дух единства, требующий от тех, кто встречает его с радостью, идти ва-банк, рисковать всем. Оптимальная адаптация требует не скрывать никакой свет под сосудом; не утаивать ничего внутри в бездействии; собрать для борьбы все потенциальные силы; направить все ресурсы на решение текущих проблем. Разве это удивительно, если учесть предельную серьезность и сложность жизни? Когда на кону сама жизнь, нужно отдать все. Какой камень может остаться неперевернутым, когда мы противостоим дракону хаоса, бремени смерти, вечной реальности зла? Поэтому по необходимости Бог – это Отец, который даже отдаст в жертву своего собственного сына тому, что истинно
