Вот, только подобных приборов до 80-тых годов 20 века у нас в свободной продаже не было. Да, сейчас в этом новом для меня мире, 22 июня 1956 года. У аборигенов это число не вызывает никаких ассоциаций. Война тут началась 17 марта 1938 года, бомбёжкой немецкой авиацией столицы Польши, Варшавы, ракетными ударами по городам ССР, Бельгии, Голландии, Франции, Норвегии, Великобритании, Италии…
С утра жарко. Пойти, что ли в парк? Может быть, опять повезёт, и выиграю немного денег? Хотя, нет, ничего не выйдет! Мама мне денег не оставила. Вышел на порог нашего барака. Смотрю, по улице идёт высокий парень. Из памяти реципиента выскакивает знание, что это бывший одноклассник Саши, Володя Самохин. Он тоже меня узнал, подошёл:
— Привет, Сашка!
— Привет, если не шутишь!
— Чем занят, салага?
— Баклуши бьём!
— Бездельник! Хотя, я слышал, что ты болел три месяца…
— Да, было дело, но уже здоров, как бык.
Володька странно посмотрел на меня. Неужели. Тут нет этой присказки, про быка?
— Значит, говоришь, как бык? Пошли со мной на свалку!
— Зачем?
Володя смотрит на меня удивлённо:
— Как, зачем? Металл соберём, сдадим на приёмный пункт «Вторчермета», денежки получим. Может, что-нибудь целое и полезное обнаружим.
Хм, а ведь это хорошая идея! Как я помню из старой реальности, люди на свалках много полезного находили. А потом применяли это в нужное время.
— А что за свалка?
— Новая свалка, вернее, это старую площадку расширили ещё на один полигон. Туда всякий брак и хлам с заводов и кооперативов сбрасывают.
— А почему они сами не сдают металл?
— Невыгодно им, «Вторчермет» за тонну сданного железа только 100 рублей даёт.
— А там только железо?
— Нет, иногда медь и свинец попадаются, алюминий можно найти. За них больше дают.
— А чего-нибудь другого найти можно?
— Ага! Разбитые приборы, телевизоры сгоревшие. Видал пару раз бухты бракованного провода, причём, не только медного, иногда, даже, нихром попадается. Я на прошлой неделе трансформатор нашёл от телевизора. Там только один контакт был сгоревший, а обмотки целые.
— А у тебя, что приборы есть, чтобы такое проверить?
— Нет, к дядьке в кооператив понёс, они там какие-то электродвигатели делают, у них есть омметр. Проверили, контакт восстановили. И мне директор кооператива за этот трансформатор 10 рублей дал. Потом я смотрел в магазине. Такой трансформатор 20 рублей стоит.
— Понятно! Ладно, сейчас записку маме оставлю, и дверь закрою. Подождёшь?
— А куда мне торопиться, свалка ног не имеет, не убежит! — Смеётся Володька.
СВАЛКА.
До нового полигона мы шли три километра. Уже издали увидали горы всякой всячины.
— Ух, ты! — Обрадовался одноклассник. — Вчера вот этих трёх холмов тут не было! Новое что-то сбросили! Сашка, постой, я тачку приведу.
— Какую тачку?
— Увидишь! Я её неделю назад нашёл, без колёс. Потом три дня чинил. Зато мы на ней 300 килограмм железа можем везти, больше она не выдерживает.
— Ты что, мы тогда твою тачку и вдвоём не сдвинем!
— Ну, да! Естественно, столько мы увезти не сможем. Больше 60 килограмм я один, даже на тачке, не утащу.
— Ну, вдвоём, как-нибудь, осилим раза в два или три больше.
— Наверное. Деньги пополам поделим. Да, найди себе стальной прут, и с ним ходи!
— Зачем? — Недоумеваю я.
— Тут ведь не одни мы лазим. С других районов города тоже люди есть. Не только пацаны, но и взрослые мужики. Могут отнять то, что найдём, и тачку отобрать могут. Да и около ворот ' Вторчермета' постоянно ошивается банда из трёх-пяти человек, деньги отбирают, если увидят, что мы безоружны.
— А милиция на что смотрит?
— Откуда я знаю⁈
Володя куда-то убежал, и минут через 15 вернулся с довольно крепкой тележкой на обрезиненных литых колёсах. На ней лежал отрезок водяной трубы диаметром в половину дюйма. Один конец этой железки был заглушен приваренным к нему стальным остриём. В общем, похоже на короткое копьё. Мда, придётся, озаботится таким же «оружием».
Мы двинулись вглубь свалки, к ближайшей горке хлама. Там были какие-то поржавевшие металлические листы, помятый корпус от холодильника, какая-то «пружина», согнутая из стальных тонкостенных трубок, и что-то вроде прямоугольного котла. Валялись и отдельные стальные прутки, хотя, очень тонкие и короткие.
— Сашка! Нам повезло! Тут котёл от паровика и бак, неизвестно отчего.! — Радостный Володька чуть ли не прыгал от счастья.
— Где котёл? — Не понял я.
— Да вот же! Не видишь эту «пружину»! Тут 64 метра 15 миллиметровых труб — прямоточный котёл от какой-то машины! Мне уже один такой попался в прошлые разы. Потому знаю! Давай, помогай! 60 кило железа у нас уже есть!
Парогенератор местных автомобилей в разрезе — видны трубки парового котла, свёрнутые в «пружину».
Целый час мы грузили эту «пружину» на нашу тележку. Потом добавили к ней все листы ржавого металла, которые нашли рядом с «пружиной». А вот прямоугольный котёл не смогли даже сдвинуть. Зато мне удалось залезть внутрь этой коробки, а там я обнаружил связку стальных полуметровых в длину прутков, штук десять, обвязанных проволокой. Их тоже погрузили на нашу тележку. Один пруток я вытащил из связки. Он был диаметром миллиметров двадцать, как раз, пойдёт в качестве оборонительного оружия. Закинули сверху и корпус холодильника.
— Всё, хватит, давай попробуем покатить тележку вдвоём! — Предложил одноклассник.
До ворот «Вторчермета» тащились часа два. Как оказалось, мы набрали 140 килограмм железа. Получили на двоих 14 рублей.
— Пошли в кафе! — Предложил Володька, помахивая своим «копьём», и настороженно смотря на тройку каких-то парней, стоящих метрах в пятнадцати от нас.
— Пошли, жрать охота!
Мы закусили пирожками с картошкой, и разошлись. Домой я пришёл, держа в руках найденный стальной пруток.
ИНТЕРЛЮДИЯ 1.
Таракан, хотя по-настоящему этого парня звали Тимофей, смотрел, как двое бывших школьников притащили сдавать тачку, полную железного лома.
— Сань, может, отнимем у них бабки. Как только выйдут из ворот?
Тот, кого Таракан назвал Саней, прищурился, посмотрев, как тачка въезжает в открытые ворота пункта приёма металлолома. Его мозги быстро оценили объём находящегося на тачке железа, и ожидаемую прибыль.
— Нет, Таракан, не стоит. У них даже на двадцатку товара нет. А Жорка приказал брать
