Жан-Жак Руссо - Рассуждение о начале и основании неравенства между людьми

19

Маршал д? В** рассказывал, что как в одной из учиненных им компании чрезмерное мошенничество подрядчика провиантского заставило армию претерпевать многой недостаток, и следовательно возроптать, то он бранил оного строго, и угрожал его поверишь. Сия угроза не касается до меня, отвечал ему смело тот подрядчик, и я весьма доволен тем, когда вам скажу, что не вешают такого человека, который имеет более ста тысяч червонных. Я не знаю как сие сделалось, примолвил откровенно помянутой Маршал, но в самом деле он не был повешен, хотя стократно был того достоин.

Г. Руссо в сем случае не без пристрастия прославляет столько Людовика XIV, ибо сей Государь некогда потерял было государство свое. А долг истинный обязывает меня по самой справедливости упомянуть здесь о благополучном состоянии России, чрез попечение нашей ныне царствующей премудрой Государыни Великие по самому исполнении ее дел, на которые целый свет взирает с удивлением. О благополучном состоянии России говорю я для того, что она возведена на высшую степень благоденствия; ибо очищается ото всех наглостей, насильств и притеснений, каковые обыкновенно бывают не только в самовластительных, но и в прочих правлениях. Ее высокий и премудрый дух не к установлению самовластительства стремится, но к пользе, покою и тишине подданных своих. Сия Великая Монархиня, достойна владеть сердцами благодарного своего народа, не словами едиными привлекает к благосостоянию народ свой; но употреблением трудов собственно своих, и бесконечных попечений, которых плоды нам вседневно открываются чрез цветущее состояние, в каком, как внутренние, так и внешние дела ее государства, видать Европа с завистным оком. Если бы восстал и сам Платон от мертвых и увидел бы все полезные учреждения ее, то почтил бы он премудрость Великой ЕКАТЕРИНЫ II, которая кротостью пленяет сердца подданных, мудростью удивляет свет, и делами славит Российский род.

Самое правосудие раздаятельное воспротивилось бы сему строгому равенству состояния природного, если бы могло исполняемо быть в обществе гражданском. И как все члены государства должны ему услугами по мере их сил и дарований, то граждане со своей стороны должны быть отличаемы и благоприятствуемы по мере их заслуг. В таком-то смысле должно разуметь одно место в Исократе, в котором он выхваляет первых Афинян за то, что знали они различать, которое было выгоднее из двух равенств, из коих первое состоит в том, чтоб давать выгоды всем согражданам вообще и другое, чтоб раздавать их по достатку каждого. Сии мудрые политики, прилагает оной Оратор, изгнав сие неправедное неравенство, которое не полагает никакой разности между злых и благонравных людей, прилеплялись непременно к тому, которое награждает и наказывает каждого по достоинству. Но, во-первых, никогда не бывало такого общества, до какого бы степени повреждения ни дошло оное, чтоб в нем не делали никакого различия между злых и добрых людей; в том, что принадлежит до нравов, поелику в оном закон не может положить меры довольно точной, которая бы могла быть правилам для градоначальников; то сие весьма благоразумно, что дабы не оставить жребия, или чин сограждан в воле судей, запрещает оной им судить лица, а оставляет только расправу в делах. Одни столь непорочные нравы, каковы были древних Римлян, могут сносить Цензоров, и таковые суды у нас скоро бы все опровергли. Общенародному мнению принадлежит поставлять различие между злыми и благонравными людьми; правительство есть суд, который принадлежит только до самого точного права, но народ есть истинный судья нравов, судия нелицемерный и притом просвещенный в рассуждении сего, которого можно иногда обольстить, но никогда совсем превратить не можно. И так чины сограждан должны быть учреждаемы не по достоинствам личным; ибо то было б подать градоначальству способ к учинению почти самопроизвольного приложения законов, или сличения оных с делами, но только по действительным услугам, которые они государству оказывают, и которые точнее оценены быть могут.