Из обслуживающего персонала – охранник на входе и дородная женщина на раздаче,
умело размазывающая картофельное пюре с гуляшом по тарелке. Как в советских
фильмах!
Предложение рассказать о его работе читателям не вызвало восторга у советника.
– Нет! Я человек непубличный. И работа моя все больше следственная, чужие глаза и
уши здесь скорее во вред, нежели на пользу.
Пришлось уговаривать.
Со свойственной ей энергией и напором Соболева кинулась в атаку. Да как можно не
понимать, что читатели нуждаются в человеке, на которого можно равняться! Народу
необходим лидер, за которым не страшно идти! Горожанам нужен герой, который защитит
их в трудную минуту! И если все это сочетается в чиновнике – еще лучше. Значит,
администрация не зря ест свой хлеб, значит, не на словах, а на деле заботится о чаяниях
простых граждан. Как можно противиться логике? Ведь все абсолютно ясно: чтобы
электорат уважал власть, надо показать ее истинное ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ лицо. Нельзя же
вечно находиться в тени. Свято место пусто не бывает: при отсутствии позитивных
новостей информационный вакуум заполнит чернуха, власть компрометирующая.
– Как статья про генерала Бирюка, – без всякой иронии заметил Штурмин.
Алене нечего было ответить, кроме конструктивного: «Да»!
Борис Андреевич быстро оценил четкость высказанной позиции и ее положительные
стороны. Тянуть с решением не стал:
– Алена Игоревна, давайте попробуем. Прямо с завтрашнего дня. Мой рабочий день
начинается с семи утра… Но есть одно условие, – Штурмин был категоричен и не
собирался обсуждать, – публикация только с моего согласия! После того, как я
ознакомлюсь с текстом.
Соболева вздохнула: вот так прессе и наступают на горло, лишая ее независимости.
Что ж, пусть будет так. Договорились!
Чужая работа никому не видна. Рядовой обыватель и представить не может, что
трудовые будни государственного чиновника столь насыщены и стремительны. Со
стороны кажется, что и не делают они ничего кроме проедания средств
налогоплательщиков и собирания откатов, сохраняя при этом задумчивый взгляд и
выражение лица честного человека, радеющего о благе народа. В реальности все
оказалось совсем не так.
От головокружительной гонки из ночи в ночь, Алена валилась с ног. От безумного
объема полученной информации в голове собралась каша, которую надлежало
систематизировать и разложить по полочкам, на что приходилось использовать каждую
свободную минуту.
Штурмин поражал ее безудержным напором и энергией. Там, где он проходил
неспешно – Соболева бежала. В моменты, когда ему приходилось поторапливаться – она
летела. Ну, а если ему надо было спешить – Алена не успевала. И Борис Андреевич
галантно сбавлял темп, делая поправку на нерасторопность юной журналистки, улыбаясь
и подбадривая.
Пока передвигались от одного места встречи до другого, Борис Андреевич не
отрывал от уха трубку мобильного телефона: слушал, спорил, согласовывал, объяснял
собственную позицию, ругался и давал указания. В перерывах между звонками
знакомился с документами, лежащими в пухлом портфеле, готовился к каждому диалогу.
Он всегда был в курсе, всегда в теме, всегда разбирался в вопросе до последней запятой. В
любом деле для него не оставалось загадок.
Случалось, в минуты покоя, когда за окном автомобиля мелькали придорожные
пейзажи, откидывался на спинку кресла, прикрывая глаза. И Соболевой вспоминался
штандартенфюрер СС Штирлиц Татьяны Лиозновой в исполнении незабвенного
Вячеслава Тихонова: Штирлиц знал, что через пятнадцать минут проснется…
И просыпался! Бодрый, с горящими глазами, готовый горы свернуть на своем пути.
Будто пребывал в царстве Морфея не четверть часа, а много больше. Энергично
выскакивал из машины, по-молодецки взбегая по широким лестницам административных
зданий.
К четырем часам они возвращались в администрацию. Штурмин вел прием
населения. Внимательно выслушивал суть проблемы, старался смотреть в корень, а не
разбираться поверхностно. Факты нарушений в действиях сотрудников
правоохранительных органов брал на заметку, созванивался с ответственными лицами,
страждущим обещал обязательно разобраться, если сразу не удавалось разрешить вопрос.
Инноваторам и рационализаторам уделял особое внимание. Если человек нес
рациональное зерно, Борис Андреевич охотно с ним общался.
– Это обратная связь. Не только власть доносит до народа свои указания, но и народ
реагирует на поведение власти. Горбом чувствует весь свалившийся на плечи груз и не
скрывает свое мнение от чиновника. Иногда снизу видно гораздо лучше, чем сверху… А
чиновники должны оперативно реагировать. Только многие смотрят в свой карман
больше, нежели прислушиваются к гражданам. Коррупция!
Всяких кляузников советник недолюбливал. Не тех, кто действительно искал правду,
столкнувшись с нарушением прав, а тех, кто от безделья писал доносы в различные
инстанции вопреки здравому смыслу: у самих рыльце в пушку, а все мнимой законности
требуют. Таких тоже надо было принять и выслушать, но выводы сделать другие.
– Они же паразитируют на теле общества и государства. Сами муху или таракана в
суп подкинут, а затем официанта зовут. Компенсацию требуют. Мошенники! – Штурмин
разочаровано разводил руками. – Но многие действительно считают, что правы.
Подхалимов-посетителей Борис Андреевич на дух не переносил.
На дворе было 25 декабря. Вовсю шла предновогодняя неделя, и ходоки с
подношениями и поздравлениями мигрировали из кабинета в кабинет. Подарки самые
разные: от элитного спиртного до безумно дорогих сувениров ручной работы из
драгоценного металла и камней. С обычными шоколадными конфетами к советнику не
заходили – не по чину.
Такие обычно мялись в дверях, завидев в кабинете помимо советника лицо
постороннее – молодую журналистку краевой газеты, но потом набирались смелости и
толкали поздравительную речь. Кто красноречиво, кто скомкано. Но результат для всех
был един – за дверь! Вместе с подарком!
– Наше законодательство позволяет принимать презенты, строго лимитированные по
стоимости. Но меня чаще всего одаривают вещами, цена которых заоблачная. Это ж самая
натуральная взятка, – объяснял мне Борис Андреевич. – Думают, что осчастливят меня тем
самым. Я гоню прочь всех… Большинство уже знают и не заикаются даже о подарках,
другие же хотят попробовать решить свои корыстные проблемы таким образом. Никому из
них ничего не светит!
– А если человек действительно из лучших побуждений? Из благодарности? –
недоуменно спросила Соболева.
– Для меня лучшая благодарность – простое человеческое «спасибо». – Советник
посветлел лицом, точно вспоминая что-то. – Хочешь с праздником поздравить – пришли
открытку с теплыми словами…
Алена не поверила, было в его словах что-то несоответствующее современности:
– Что, никогда подарки не принимали от граждан и бизнеса?
В ответ Борис Андреевич лукаво прищурился.
– От бизнеса – никогда! А от граждан… Была одна бабушка, божий одуванчик. У
старушки внук летом пропал, а наши органы возбуждаться до последнего не хотели,
опасаясь очередного глухаря. Да и парень молодой, дело-то такое: загулял скорее всего с
девицей под ясным солнцем на берегу теплого моря. Зачем им розыскное дело с неясным
финалом?.. Так она до меня по инстанциям и добралась. Сроки все прошли, по закону
должны были отреагировать, но ничего не сделали наши сотрудники… Пришлось
вмешаться… К слову сказать, все там нормально разрешилось, и внучек-раздолбай,
бабушке нервы порядком потрепавший, домой с гулянья целым и невредимым вернулся. А
она – добрая душа – ко мне в ноги кланяться: дескать спас и помог в трудную минуту.
Благодетель! – не удержавшись, он расплылся в улыбке. – И презент мне на стол. Я без
обеда, а от него пахнет – закачаешься! Бабушка она небогатая, от всей души пирогов
напекла. С мясом, вареньем таким, сяким и еще неизвестно каким… Как откажешь?!
Чайку вскипятили и вместе пировать сели.
История, от которой веяло человечностью. Вот она – власть с человеческим лицом.
Нарочно не придумаешь.
– То был единственный раз. А остальные… Они ж только в надежде на будущие
