31
Ринат орал в трубку:
– Сегодня встреча журналистов с губернатором! Какого черта ты еще спишь?!
Не успев высвободиться из нежных оков Морфея, Соболева попробовала перевести
стрелки на любого из коллег:
– Пошли кого-нибудь другого…
Вялые объяснения, что работает над разгромным материалом, основанном на
полученных из конфиденциального источника документах, для чего документы эти надо
изучить со всей обстоятельностью, главреда не убедили.
– Соболева! Ты прекрасно знаешь, что именно ты освещаешь все официальные
мероприятия краевой администрации в «Колоколе»!
Алена уже не спала, а лениво потягивала крепкий дымящийся кофе, думая, а не
закурить ли сигарету. Будильник разбудил ее час назад, но идти куда-либо совершенно не
хотелось, да и о пресс-конференции губернатора она, честно признаться, слышала
впервые. Неужели забыла?
Вытянув ноги, Алена утопала в мягких подушках дивана, не в силах одеться, и
пристрастно оглядывая свое тело. Кажется, проведя бурную незабываемую ночь,
влюбленные немного переборщили. Внутри все горело. Низ живота точно охватил пожар,
который то угасал, то разгорался с новой силой. На бедрах и талии наливались лиловые
синяки от цепких и сильных пальцев, крепко удерживавших ее в акте любви, на животе и
груди остались следы засосов, память о неистовых поцелуях.
Как подростки, у которых секс раз в месяц, по расписанию или по случаю, когда
родителей нет дома! Хуже другое: восстанавливая в памяти события ночи, слившиеся в
нескончаемый восторг и эйфорию, Алена пришла к выводу, что и на теле Бориса могли
остаться отметины совместного времяпрепровождения. А у него жена…
К черту!
Решила, что не маленький мальчик. Разберется. Да и неплохо было бы разорвать
порочный круг, расставить все точки над «i», сломать любовный треугольник, в котором ей
отведено место третьего лишнего.
С грустью посмотрев на разбросанные по полу документы из архива Бродника – в
запале влюбленные смахнули их, – Алена пришла к выводу, что заниматься ими сейчас
недосуг. На ближайшую перспективу для нее единственный мужчина – незабвенный
губернатор Южноморского края Юрий Алексеевич Колобов, со своим неожиданным
желанием пообщаться с прессой. Иначе Ринат съест ее живьем, не пожалеет.
Ломая голову над темой встречи, Алена направилась в душ, не представляя, какой
неприятный сюрприз будет ждать ее по возвращении.
Из дневника Алены Соболевой:
«…Так противно мне было только тогда, когда я подверглась нападению со
стороны Роберта Моисеева. Когда чувствовала, как его похотливые руки бесцеремонно
лапают мое тело, как восставшая плоть жаждет прорваться в самое лоно… Так жутко
бывает только тогда, когда покушаются на самое сокровенное и святое, когда лезут в
душу и копаются в грязном белье, выставляя интимное на всеобщее обозрение. Чувство,
будто я была прилюдно изнасилована, оплевана и вымазана в дерьме не покидает меня.
Долго стояла в душе, мылилась и терла докрасна себя мочалкой, стремясь смыть всю
мерзость, выгнать из головы негативные мысли.
Страшно!
Говорят, с болью надо переспать. Ничего другого не остается. Хлопнула сгоряча
стакан виски, чтобы унять дрожь. Вроде, помогло. Закрылась на все замки и села за
ноутбук, чтобы отвлечься. Уже в сотый раз кляну себя за то, что безропотно
подчинилась напору Рината и поехала на эту злосчастную пресс-конференцию. Ведь не
было ее в моих планах, и нечего было подрываться!
Как и ожидала, ничего нового узнать не удалось. Да и не стремилась, если честно.
Все разговоры ходили вокруг да около реализации социальных программ в крае в
частности и перспектив будущего развития ЮФО в целом. Причем к общению оказалась
не готова не только я, но и большинство коллег, узнавших о встрече только сегодня
утром. То же можно сказать и о губернаторе, который откровенно плавал, как студент
на экзамене, путался в фактах и цифрах и явно тяготился происходящим. Достойным
же оказался только фуршет, устроенный по случаю и призванный оставить у
представителей СМИ позитивные воспоминания во имя благопристойного отзыва.
Расстроенная бесполезно потраченным временем, в редакцию не поехала, а
вернулась домой с единственным желанием лечь пластом на диване и наложить
холодные компрессы на больные места. Ни видеть кого-то, ни встречаться с кем-то
совершенно не хотелось. Мое измученное тело и истерзанная душа нуждались в
релаксации.
Не тут-то было. Вот что называется, хочешь насмешить Бога – расскажи Ему о
своих планах! Стоило только, поднявшись на этаж, выйти из лифта и достать ключи из
сумочки, как поняла, что что-то не так. Перед квартирой было изрядно натоптано, а
сквозь щель приоткрытой двери беспардонно гулял сквозняк.
Первой мыслью было, что сама забыла закрыть, уходя. Но я четко помнила, как
захлопывала дверь и поворачивала ключ в замке. Затем подумала, что Штурмин пришел
раньше меня, но и это было глупостью, о чем свидетельствовали следы на пороге.
Мужчин было как минимум трое. Гостей в нашу с ним квартиру он никогда не водил, так
как отношения между нами для всех должны оставаться тайной за семью печатями.
Третья мысль казалась самой разумной – в мое отсутствие в жилище, которое, по
закону, неприкосновенно, вторглись воры. То есть в квартиру, которую де-факто
арендует советник губернатора по взаимодействию с правоохранительными органами.
Злая ирония жизни!
В нерешительности застыв на пороге, я не могла определиться с тем, что
предпринять. Войти внутрь? Но они еще могут быть в квартире, и тогда моей жизни
угрожает прямая и явная опасность. Вызвать полицию? Тогда вряд ли удастся
сохранить имя моего любовника в тайне. Позвонить ему? А вдруг я, растяпа, и впрямь
забыла закрыть дверь на замок?
Меня неумолимо влекло к неизвестности, холодок нависшей угрозы затейливо
щекотал нервы, и, набрав для храбрости полные легкие воздуха, смело сделала шаг. Дверь
отворилась бесшумно, и я вошла в прихожую. Не могло быть никаких сомнений, что здесь
кто-то был. Кто-то, кто не собирался скрывать следы своего присутствия.
Отчетливые отпечатки грязной обуви на дорогом буковом паркете вели в гостиную, на
кухню и в спальню. Не обошли даже ванную и туалет. Повсюду валялись бесцеремонно
вытряхнутые из шкафов вещи, сброшенные с полок статуэтки и вазы, места, где еще
утром стояла аудио– и видеотехника, зияли пустотами, подушки дивана были вспороты,
точно воры искали зашитые в них драгоценности.
Драгоценности!
Ящики, где хранились шкатулки с нажитым непосильным трудом, где были
сложены подарочные колье и серьги, цепочки и браслеты, подвески и кулоны, оказались
девственно чистыми. Так же исчезли запонки Штурмина с изумрудами, золотые заколки
на галстук, антикварный серебряный портсигар с гравировкой и наградные швейцарские
часы, ценой с квартиру на окраине Южноморска.
Воры вынесли все, что имело хоть какую-то маломальскую цену. Как подобное
могло произойти в тщательно охраняемом доме?!»
Найдя, как казалось, единственно верный выход, трясущимися руками, едва попадая
на клавиши, Соболева набрала номер Штурмина. Выслушав, Борис долго молчал в трубку,
прежде чем принять решение, а затем коротко бросил:
– Жди… Я пришлю кого надо…
«Кто надо» прибыл через полтора часа, показавшихся вечностью, которые Алена
провела в тягостном ожидании, боясь и шагу ступить. И оказался, на удивление,
приветливым и дружелюбным высоким подтянутым мужчиной лет тридцати пяти с
выразительными глазами и сильными руками с длинными узловатыми пальцами.
– Замначальника убойного отдела главка, майор Тихомиров… Леонид… – он открыл
