отказать ему в свидании.
И когда Александр Беловицкий, казалось бы, развеял все сомнения, а совместный
вояж на Кипр заставил поверить в чистоту отношений, буря пришла со стороны, с которой
Алена совсем не ждала. Последний удар, окончательно сломивший уверенность и волю,
нанес Ринат Халикович:
– Я знаю, что вы с ним в хороших отношениях, потому не хочу от тебя ничего
скрывать, – главред положил на стол флешку. – Ты имеешь право узнать первой.
Сидя за компом, Соболева подняла на него глаза, не понимая, к чему тот клонит, но
искра беспокойства уже вспыхнула в душе. А Ринат продолжал:
– Здесь киношка, полученная из достоверного источника. С Борисом Андреевичем
Штурминым в главной роли. Скажу честно: шокирующий фильм, ломающий образ
добропорядочного семьянина, честного и принципиального политика. То, что нам ранее
было известно о нем – только ширма, легенда, за которой скрывается абсолютно другая
личина… Посмотри… я хочу, чтобы именно ты подготовила материал к завтрашнему
номеру.
С трудом уняв дрожь в теле, Соболева подключила флешку к ноутбуку и нажала
«play». Она сразу же узнала VIP-отделение Фирсановских бань, кремовые стены, лепнину
на потолке, серо-розовый мрамор напольных плит и нежную лазурь круглого бассейна,
спартанское убранство «Римского кабинета». Сначала в кадре появилась стройная
блондинка с небольшой грудью и узкими бедрами, из одежды на которой было только
белое полотенце, небрежно перекинутое через плечо. Следом за ней вышла абсолютно
обнаженная, пышнотелая брюнетка, с черными, как смоль, волосами, крепкая, налитая,
словно наливное яблоко. Ни та, ни другая нисколько не стеснялись собственной наготы,
заливаясь веселым смехом, вместе прыгнули в бассейн, извергая мириады брызг. Затем к
ним присоединился мужчина, высокий, поджарый, мускулистый, с готовым к бою
достоинством, и Алена на секунду залюбовалась фигурой Аполлона. А затем ее глаза
застелила пелена гнева.
Видео хорошего качества и высокой четкости воспроизведения не оставляло никаких
сомнений в том, что главным героем являлся именно советник, а не человек, «похожий на
Штурмина». Дата в правом нижнем углу экрана свидетельствовала о недавности
разворачивающегося действа. Давно свыкшись с мыслью, она по умолчанию готова была
делить Бориса с законной супругой, прекрасно понимая, что всегда будет на вторых ролях,
но его развлечения в бане с проститутками находилось за гранью допустимого и
разумного! Невозможно было принять, что все, что между ними происходило, сплошная
ложь, приправленная изрядной долей цинизма. Неужели более полугода ее жизни прошли
в цепких лапах обмана?
Это измена! Предательство, простить которое Алена не могла! Никогда!
А события на экране между тем продолжали развиваться. Совершенно не
догадываясь о наличии внимательно следящих за оргией камер, действующие лица
продолжали предаваться разврату. Кадр сменился, и камера показала роскошную широкую
кровать под балдахином – Алена хорошо помнила ее, ведь совсем недавно они занимались
на ней любовью. А теперь там же Штурмин покрывал другую…
Стало противно, и она отключилась. Все встало на свои места. Сразу, четко и ясно.
Словно туман рассеялся, и Соболева увидела картину целиком. Между ними никогда не
было правды – только ложь. Гнусная и циничная. А его образ – только маска лицедея, за
которой всегда скрывалось чудовище. И если Алена действительно любила Штурмина, то
он ее грязно использовал в собственных интересах. Не только спал ради удовольствия, но
и умело направлял журналистское перо в нужное русло. Все это время она была лишь
инструментом в его руках, бездушным орудием для достижения поставленной цели.
Руками слепо любящей женщины убирал конкурентов. Без насилия, под тщательным
контролем возмущенной общественности, при громком одобрении граждан, под видом
соблюдения законности и борьбы с коррупцией расправлялся с неугодными. А затем
спокойно занимал освободившуюся нишу, подминая под себя все финансовые потоки.
Он, а не Юшкевич, как опытный гроссмейстер, играл свою шахматную партию,
неторопливо и уверенно, шаг за шагом продвигаясь к финалу. Его не могла устроить ничья –
только выигрыш. Ему требовался единоличный тотальный контроль над краем,
неделимая власть над всем, что происходит в Южноморске и окрестностях. И надо было
признать, Борис Андреевич Штурмин своего добился. В администрации не осталось ни
одного человека, способного противостоять натиску и напору советника, ставшего серым
кардиналом. Даже губернатор послушно плясал под его дудку.
Ничто не должно было происходить без его ведома. Потому-то он первым делом и
подчинил себе местную прессу, задушил свободу слова и волеизъявления, яростно
преследуя любое инакомыслие. По этой причине Соболева не смогла выйти на след
Дмитрия Смелова, разоблачительная статья которого положила начало расследованию, из-
за этого бесследно исчезали люди, позволившие себе высказывать критическое мнение о
событиях в крае. Сильную брешь в его крепости пробили несогласованные публикации о
деятельности начальника ГУ МВД Южноморского края генерала Бирюка и о нелегкой
судьбе решалы, бизнесмена Рубена Давлатяна. И если вопрос с генералом удалось замять
почти безболезненно, то с Давлатяном пришлось резать по живому. Предприниматель
наверняка обладал опасной информацией и имел прямые контакты с советником, так что
его проще и безопаснее было убрать, чем доводить уголовное дело до суда, на котором
обязательно бы всплыли любопытные факты. И история с покушением на Штурмина
пришлась как нельзя кстати. Горожанам доходчиво и с завидной оперативностью с экрана
телевизоров объяснили, что во всем виноват нечистый на руку бизнесмен, и под
аплодисменты быстренько зачистили силами ОМОНа. Киллера Кибирова отправили в
отпуск подальше от чужих глаз, а прямолинейного и несговорчивого Осипенко просто
отодвинули от решения некоторых задач.
Вывод из игры Давлатяна пошатнул четко выстроенное здание корпорации
«Коррупция», выбил из-под него основу, заставив советника заниматься несвойственными
ему делами. Штурмину пришлось самому лететь на Кипр, спасая наворованные деньги,
обагренные кровью, а ее с собой взял, как это ни прискорбно, исключительно в качестве
спермоотвода.
Из дневника Алены Соболевой:
«…Но все это – вновь умозаключения и не более. Доказательств в моем
распоряжении нет и быть не может. Архив Иосифа Соломоновича Бродника украден и
наверняка уже уничтожен. Никто из живых не осмелится давать показания против
Штурмина в суде, а мертвые уже рта не раскроют. Выходит, мое расследование
подошло к концу. Дело раскрыто, а на выходе – пшик! Так что умный и изворотливый
преступник сумеет избежать наказания, как это удавалось ему и ранее.
Самое же страшное кроется в другом. То, что именно советник губернатора
Штурмин является предводителем преступного клана, бессовестно обворовывающего
бюджет, я уже знала, хотя и не могла заставить себя поверить в очевидное. И новый
образ Максима Юшкевича пришелся как нельзя кстати. А вот то, что уходя от меня, он
шел к другой женщине, веселился в бане со шлюхами – это задевало куда больше и ранило
сильнее. Всему в жизни можно найти объяснение, все можно простить, но только не
предательство и измену. Как смотреть в глаза человеку, который только что в одно
мгновение разрушил твой тщательно хранимый мир?
Плюнул и растоптал святое.
Я не знаю!
Не знаю, как простить. Но точно знаю, что при всей боли и разочаровании не смогу
удовлетворить Рината в его пожелании развенчать образ Штурмина как непримиримого
борца с беззаконием и самоуправством».
Находясь в подавленном состоянии, Алена Соболева хотела получить объяснения.
Прямые и логичные, которые помогут разобраться в себе и в происходящем. Ей нужно
было увидеть Бориса…
39
До последнего момента ее не покидали сомнения. Вдруг видео – всего лишь умелая
подделка, фальсификация призванная опорочить честного человека, вдруг улики и
свидетельства очевидцев – хорошо продуманная провокация, как бывало уже ни раз.
