Пташка Барса - Ая Кучер

– Сука, – рычит Барс. – Зря ему кишки не выпустил.

– Самир! – вскрикиваю я. – Тебе нельзя. Нельзя, слышишь? Скоро УДО! Ты обещал.

Я обхватываю его лицо ладонями, напоминая. Мужчина дёргает головой, пытаясь высвободиться. Но я держу.

– Обещал, – рычит он сквозь зубы. – Но эта сука…

– Останется здесь надолго. Ведь так? А я в порядке. Ничего страшного. Всё хорошо. Главное – мы, так?

Мои пальцы скользят по его лицу. Я глажу его. Успокаиваю. Вытаскиваю из этой бездны обратно – к себе, к нам, к свету.

– Мы главное, – повторяю я. – Только мы. Всё остальное – неважно.

Его дыхание чуть выравнивается. Вдох-выдох становится глубже, ровнее. Мышцы под моими пальцами все ещё напряжены, но яростная дрожь понемногу утихает.

Я наклоняюсь. Прижимаюсь губами к его губам. Нежно. Легко. Почти невесомо.

– Мы главное, – шепчу я в его губы. – Так?

– Так, – выдыхает он.

– И ты обещал, что ничего делать не будешь. Чтобы поскорее выйти ко мне. Правда ведь?

– Правда. Обещал. Значит, придётся мрази ещё пожить.

Я выдыхаю. Дрожь, которая колотила меня всё это время, постепенно утихает.

Я снова прижимаюсь к его губам. Теперь уже не осторожно – жадно, благодарно, счастливо.

Целую его долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могу сказать словами.

Я расслабляюсь, понимая, что Самир не станет ничего плохого делать. Он выбирает нас. Меня.

Глава 68

Я провожу пальцами по щетине Барса, наслаждаясь, как покалывает кожу. Чуть ёрзаю на его бёдрах.

– Значит… – тяну я, наслаждаясь моментом, когда могу просто сидеть вот так, на нём, и говорить ни о чём. – Мы останемся в той квартире? Что сейчас? Ты говорил, что её сняли…

Самир откидывает голову на спинку кресла. Его кадык двигается, когда он глотает, и я слежу за этим движением заворожённо.

– У меня много недвижки, – произносит он. – По разным городам разбросана. Захочешь – переедем.

– В другой город?!

– Похер. Как захочешь. Я много привык ездить по делам, пташка. Когда выйду – дальше буду мотаться. Работа обязывает.

Я нервно сглатываю. Горло словно наливается свинцом. Вкус во рту становится горьким, металлическим, будто я лизнула старую монету.

Моя работа – это конспекты, переводы, стажировки и бесконечные неправильные глаголы.

Его работа – это риск, схемы, люди, которые смотрят на закон как на досадное недоразумение.

Кровь отливает от лица, кончики пальцев становятся ледяными, хотя ещё секунду назад горели.

Я не могу просить Самира закончить с криминалом. Не могу. Это часть его. Такая же, как его грубость, как его «пташка», как его звериная, неукротимая ярость, которую он учится сдерживать ради меня.

Мы оба учимся. Я – принимать его таким, какой есть. Он – быть тем, кто может быть рядом со мной.

Но это не значит, что будет легко.

– То есть… – начинаю я, и голос не слушается. – Твоя сфера работы связана с тем, что ты выступаешь посредником в делах. И из-за этого постоянно в разъездах?

– Да, – подтверждает Барс. – Есть постоянные клиенты – там маршрут поездок выстроен. Есть залётные. Которым нужны разовые переговоры.

Его голос спокоен. Ровен. Будто он говорит не о встречах с криминальными авторитетами, а о плановых совещаниях в каком-нибудь офисном центре.

Внутри меня всё сжимается. Это одновременно и устрашает, и восхищает.

Мой мужчина держит под контролем других авторитетов. Самир – тот, кого боятся. Тот, чьё слово – закон даже для тех, кто сам привык диктовать правила.

Я вспоминаю его в подвале. Как он вошёл – спокойный, уверенный, и люди расступались перед ним.

Даже встреться два кровных врага – они будут сдерживаться. Из страха перед Самиром.

– Хорошо, – прочищаю я горло, пытаясь вернуть голосу твёрдость. – Значит, постоянные разъезды. И как… Как часто? Надолго?

– Уже думаешь сбегать от меня? – скалиться мужчина. – Хер там. Не отпущу.

– Нет! Тебе не нужно «не отпускать» меня. Я сама от тебя не уйду никуда. Не брошу тебя. Просто хочу понимать, как вообще всё будет.

Некоторое время мне хватало всего лишь обещания, что мы скоро будем вместе.

Призрачные иллюзии будущего подпитывали мою выдержку.

Но я не хочу потом столкнуться с жестокой реальностью.

Я хочу знать. Не «как получится». А – как будет. По-настоящему. Чтобы готовиться.

Конечно, у меня нет много опыта в отношениях. Да никакого опыта, боже! Но мне кажется, так и делают взрослые люди.

Обсуждают основные аспекты. Сразу проговаривают, что для них важно. Не прячутся за красивыми фразами и пустыми обещаниями.

– Если ты выйдешь, но при этом всё равно не будешь рядом… – мой голос ломается. – Я хочу это понимать.

– Я буду, – чеканит Самир. – Поездки обычно короткие. Если нет – поедешь со мной. Хуйня вопрос.

– Но я буду учиться…

– Не долго осталось. И будешь свободна от пар.

– Но я буду и работать… Я говорила, что для меня это важно. И…

– Бля, нахера интернет придумали, пташка? Онлайн-работа существует. Состыкуем всё, что нужно.

Я замолкаю. Конечно. Я сама не раз переводила документы удалённо. Почему я об этом не подумала?

Наверное потому, что привыкла считать, что жертвы неизбежны. Что если ты любишь такого мужчину, как Самир, то должна отказаться от чего-то.

Но Самир не просит меня отказываться. Я киваю, расслабляясь. Всё решаемо.

Только вместе с облегчением приходит что-то ещё. Что-то липкое, тревожное, что царапает изнутри, не давая расслабиться до конца.

Потому что я знаю. Я знаю, как это будет. Самир скажет «состыкуем», а состыковывать придётся мне.

Противное ощущение садится на плечи тяжёлым, почти физическим грузом.

Я мотаю головой, отгоняя ужасные мысли. Нет. Нельзя так. Нельзя позволить этому чувству разрастись, заполнить меня, вытеснить всё светлое, что только что было.

Я знала, во что ввязываюсь, когда начала влюбляться в такого опасного мужчину.

И мы оба работаем над отношениями. Это не игра, где один даёт, а другой принимает. Не сделка, где всё просчитано до мелочей.

Самир тоже немало делает, чтобы всё получилось.

Я вспоминаю его лицо в тот день, когда я просила не добивать того мужчину из подвала.

Как он сжал челюсть, как напряглись мышцы, как ярость плескалась в его глазах – и как он остановился. Ради меня.

Он