всю дорогу мы молчали. Только в самом начале, когда мы влились в городской поток, он спросил, в какой именно детский сад мне нужно.
И почти всю дорогу я теребила в руках ремешок от сумочки, даже не планируя заводить разговор.
Повезло, что парень был со мной одного мнения и тоже не пытался заговорить.
Иногда на светофоре я осматривала салон его авто. Светлый, аккуратный. Металлическая косточка на зеркале там, где обычно висят плюшевые игровые кости или боксерские перчатки.
В нашей с мужем старой инормарке салон ушатан так, будто его используют вместо пепельницы. Хоть муж и старается внушать всем, что у нас классная «японка», которая переплюнет все новые машины, особенно китайские, за ней он не ухаживает. Моет чаще всего только снаружи. Внутри, как правило, убираюсь я, выгребая упаковки от чипсов и сами чипсы с сидений и из-под них.
А здесь видно, что парень к своей машине относится бережно и с любовью.
Краем глаза я уловила движение его руки. Залипла на том, как он переключил передачу и вернул ладонь на руль.
Сжал, погладил, сжал…
По узору вен тыльной стороны его ладони подняла взгляд выше по руке, по рукаву толстовки и робко взглянула на профиль.
Он расслаблен. Смотрит на дорогу и слегка по сторонам, контролируя обстановку.
Взгляд зацепился за серьгу в его ухе.
Я удивленно дёрнула бровью.
До этого момента я не замечала, что в его ухе есть «гвоздик». Мой папа, увидев это, уже поставил бы ему «диагноз», где первым и единственным словом было бы «заднеприводный».
Как-то я не заметила, что стала его разглядывать. Иначе непонятно, как я разглядела мелкую щетину на его скулах, его сосредоточенность на дороге и то, как в один из моментов он слегка прикусил нижнюю губу, перестраиваясь из ряда в ряд.
Смотрела на него и мысленно умоляла, чтобы за своей будущей женой он ухаживал так же, как за своей машиной.
Потому что в противном случае его жена рискует превратиться в то, во что превратилась я и наша с мужем машина.
— Нормально всё? — спросил вдруг Ваня, вырвав меня из затягивающего болота мыслей.
— В смысле?
— Ты на меня уже минут десять неотрывно смотришь, — он перехватил мой взгляд на пару секунд и вновь сосредоточился на дороге. — Что-то не так?
— Просто. Задумалась, — я повела плечами и отвела от него взгляд.
— И часто ты так «залипаешь»?
— То есть?
— Ты когда машину пришла забирать, так же смотрела в одну точку. У тебя всё нормально? Может, умер кто?
— Сплюнь! — тут же всполошилась я. — Просто я люблю подумать в тишине. Со взрослыми тётями такое бывает.
Я специально попыталась уколоть его разницей в возрасте между нами.
— Понял, — обронил он небрежно, а мы тем временем свернули к парковке у садика, где Ваня остановил машину. — Приехали. С вас один «пошёл нафиг, мальчишка».
— Я бы такое не сказала.
— Но подумала бы. Ты же любишьдумать, — он посмотрел на меня с легким укором и кривой ухмылкой. Отстегнул ремень безопасности и перед тем как выйти, бросил. — Посиди пока, я проверю, нет ли льда с твоей стороны.
Я опешила. Проследила за тем, как он обошёл машину и, подойдя к пассажирской стороне, посмотрел под ноги и словно взглядом прощупал пешеходную дорожку до металлических ворот детского сада.
Я не знаю, зачем и почему я мысленно их сравниваю, но сразу вспомнилась забота моего мужа и его «смотри, не уебись», если где-то рядом был гололёд.
Тем временем, Ваня открыл дверь с моей стороны и молча, глядя куда-то далеко, ждал, когда я выйду.
Встав у машины, я выпрямилась, накинула ремешок сумки на плечо и заглянула в яркие голубые глаза парня, захлопнувшего дверцу авто.
— Спасибо, что подвёз, — я даже слегка улыбнулась ему уголками губ.
Он, казалось, улыбнулся мне глазами.
— Будь осторожнее, — произнес он, глядя на меня с высоты своего роста. — Хотя бы там, где меня нет.
— Я постараюсь. Пока.
— Пока, — выдохнул парень и слегка поежился от холода.
Я пошла в садик, не оборачиваясь. Лишь слышала, как он, едва сев в машину, уехал.
Глава 7
Дети легли спать, а я заступила на смену на кухне.
Мыла посуду и спиной чувствовала приближение мужа.
Два дня его молчания и обидок завершились сегодня вечером. Он соизволил сесть за стол и поужинать со всей семьёй. Даже снизошёл до общения с детьми.
Будто и не было никакого конфликта. Будто он всегда был таким образцовым папашей, хихикающим с детьми за ужином.
Дети, чувствующие и наблюдающие между нами напряжение эти два дня, заметно расслабились и расцвели, когда папа заговорил с ними. Не как злой ворчливый пёс, который только лаял на них два дня, стоило им оказаться рядом, а шутил и даже смеялся вместе с ними.
Пока дети радовались вниманию отца, я внутренне злилась на него же из-за его неспособности решить конфликт между нами и открыто поговорить, извиниться. Вместо этого он снова заходит через детей, которые будут говорить, чтобы я больше не злилась на папу и простила его.
Будто всё зло нашей семьи собрано исключительно во мне.
Как ему удаётся так повернуть ситуацию? Не понимаю.
Но я проглатываю все недоговоренности и проталкиваю их поглубже кулаком, чтобы Дима вновь не установил между собой и детьми дистанцию.
Сегодня они радовались тому, что папа играл с ними, пока они купались.
Для их пока ещё наивного и простого мира это значит только одно — папа их любит, папа им рад.
Для меня его показательное выступление с редкой помощью во имя примирения значит только одно — вечером он придёт клянчить секс.
И я не ошиблась. Слишком хорошо его знаю.
Я мыла посуду, хмуро думая о том, что приготовить завтра.
Димины ладони легли мне на талию и скользнули по животу. Он приобнял меня и прижался торсом к спине.
— Дим, я занята, — я нервно повела плечом, ощутив на том его влажные поцелуи.
— Да ладно тебе. Никуда твоя посуду не денется. Потом домоешь.
Ему было плевать, что я делаю и чем занята. Он хотел секса, а остальное ему было неинтересно.
Задницей, в которую он упирался членом, я чувствовала, что секса он хочет именно сейчас.
— Дети… — всё ещё держа в руках тарелку в пене, я пыталась держать оборону, но четко понимала, что всё равно придётся пойти на уступки.
— Да спят твои дети, — протянул он тихо и чуть нервно вместе с тем снимая с меня шорты.
