поплывут ли черты фальшивого лица при напряжении или перепадах духовного потока, прежде чем доверять этой хитрости свою шею.
Юноша закинул пилюлю в рот, не запивая. На вкус дрянь отдавала застарелой рыбьей чешуёй с мелом и каким-нибудь жиром.
Преобразование запустилось на пятом вдохе. Внутренности зазудели, кости черепа заныли. Мин зажмурился и плотнее вжался затылком в шершавую стену. Хрящи сминались, линия челюсти болезненно заострялась, а скулы будто проваливались куда-то вглубь черепа. По предплечьям и шее прокатилась волна леденящего озноба, заодно вытравливая из кожи всякие остатки здорового румянца.
Минуту спустя выворачивающая ломка отступила. Юноша распахнул глаза, выудил из кармана медный диск и вгляделся в отражение.
С металла на него уставился чужак. Бледный книжник, перешагнувший порог второго десятка. Зрачки потеряли былую цепкость и выцвели, выдавая человека, пересидевшего лишние годы над пыльными текстами. В худом лице не осталось ни капли былой угрозы. Пожалуй, вся фигура нового человека кричала о полной посредственности, с которой никто из практиков явно считаться не станет.
— Потрясающе, — пробормотал Мин. Даже голос сделался чуть выше и приобрел глухой оттенок. — Дедуля в лавке оказался первым честным мошенником в этом распрекрасном городе. Идеальная посредственность.
Парень спрятал медь за пазуху, стянул шляпу и сгорбился. Грудная клетка впала, шаг перестал пружинить. Сливовое древко в пальцах мгновенно утратило вид оружия и превратилось в суковатую дорожную опору, без которой хромой юнец попросту рухнет. В таком жалком амплуа можно спокойно протиснуться через отряд головорезов, и ни один не соизволит обратить на него внимание.
Новому образу требовалась подходящая берлога. Выбравшись из укрытия, странствующий ученый зашагал по скользкому дереву в поисках безопасного ночлега.
Нужная лавка обнаружилась на дальнем перекрестке. За прилавком, среди треснувшей посуды и огарков, посапывал дряхлый старик в обожженных лохмотьях. Отсутствие у торговца половины растительности на лице прозрачно намекало на большие трудности с контролем огненной ци.
— Уважаемый, — Мин надсадно кашлянул, изображая слабость в лёгких. — Этот недостойный ищет крышу над головой на пару дней. Тихую комнату. Желательно поглубже, чтобы уличный шум не мешал сосредоточиться на текстах.
Торговец лениво приоткрыл глаз. Оценив тщедушную фигуру ученого, он молча вытянул покрытую сажей кисть.
— Нижний подвал. Окон нет. Запах тины в цену включен. Если взорвешься от неверной медитации, остатки соскребать будешь сам, и плевать как с того света вернешься — прохрипел старик. — Пять серебряных за три ночи.
Сумму торгаш задрал бессовестно, но Мин покорно выудил из кармана требуемое серебро. Торговаться лишний раз не стоило, пусть лучше тут живет тщедушный и очень слабый ученый.
Старик царапнул монету ногтем, бросил гостю почерневший ключ и немедленно вернулся к чтению какого-то засаленного свитка. Найти лучшего арендодателя на всем нижнем ярусе не вышло бы при всём желании.
Каменная лестница вывела его в тесную прямоугольную каморку. Бурая плесень пятнала углы, однако массивная гранитная кладка не вызывала сомнений в надежности. Деревянная створка перекрывалась толстой балкой. Загнав засов в паз, Мин обошел помещение. Юноша тщательно простучал стыки сливовым древком. Убедившись в отсутствии провалов ци или чужих следящих формаций, Мин шумно перевел дыхание. Комната вполне соответствовала требованиям.
Посреди нее нашелся скособоченный стол. В свод прямо над столешницей был вмонтирован кристалл, поросший светящимся лишайником. Подойдя к мебели, юноша расправил грудную клетку и позволил накопленному напряжению покинуть тело.
Он приподнял руку с зажатым трофеем Бо Ханя. Легкий толчок ци активировал кольцо. Воздух впереди покрылся короткой рябью.
Доски заполнились богатствами первого начертателя. Сперва появились стопки дорогого пергамента с внедренными волокнами шелка. Вслед за ними возникли емкости с чистой киноварью. Наконец, возникли и два неприметных кошеля. Растянув тесемки первого, юноша выпустил наружу насыщенное изумрудное свечение. Сила запечатанных внутри духовных камней с легкостью перебила мрак подвала.
Излучаемая энергия окутала фигуру согревающей волной. Ресурсов вполне доставало для превращения комнаты в закрытую мастерскую колоссальных масштабов. Юноша погладил бумажный лист. На самом деле, когда твою голову жаждет получить владыка ступени Ядра, шанс на выживание напрямую зависит от стопки заряженных свитков за поясом. Очередная бессонная ночь готовила ему варку аспектных составов. Атакующая вязь обязана была отскакивать от кисти на голых инстинктах.
Не будет преувеличением сказать, что перед масштабной заготовкой оставалась еще одна нерешенная проблема. Мин стянул с пояса потрепанный свиток. Это был тот самый кусок холста из храмового реликвария, хранившийся рядом с обломком янтаря.
Лист расстелился поверх стола и был тут же прижат увесистыми минералами. Разветвленный узор встретил начертателя глухой неразрешенностью. Около тридцати четырех несущих штрихов здесь обрастали десятком побочных соединений. Ранее Мин уже пробовал разобрать его структуру. Но несмотря на знания о Круге Высвобождения из закрытой библиотеки Обители ему это не удавалось.
Данный контур явно выходил за рамки стандартных оборонительных блоков. Создавший его творец оперировал огромным потенциалом энергии, стремясь изменить саму структуру мироздания. Середина рисунка брала на себя впитывающую функцию. И всё же внешние лучи отказывались бить наружу, вместо этого они заставляли законы природы вокруг бумаги сгибаться.
Опустившись на стул, Мин выставил на доски Чернильницу. Пустая плошка встала следом. Затвердевшая от графита рука перехватила гладкое дерево соболиной кисти. Пожалуй, в этой удушливой яме скрывался идеальный покой для рождения настоящего искусства.
Собираясь отсыпать в горловину Чернильницы первую порцию минеральной основы и добавить красный шип Мин взял флакон в руки. Вот только ожидаемого тепла не последовало. От артефакта ударила волна тяжелого жара, отчего у парня пересохло в горле за один вдох.
Вместо агрессивного багрового огня от чернил из красного шипа, внутри флакона пульсировал густой пурпур. Оттенок казался настолько непроницаемым, что поглощал блёклый свет от потолочного лишайника, затягивая сияние внутрь себя.
Юноша нахмурился, не отрывая пальцев от стекла. Он развернул нить Духовного чутья и осторожно коснулся пульсирующего поля.
По позвоночнику пробежал холодок. Отпечаток энергии отдавал давящей древностью. Та самая смолисто-чёрная капля. Трофей, паривший внутри формации левитации в реликварии Храма Трёх Стражей.
«Так вот оно что, — осознал Мин, и в голове всё мгновенно встало на свои места. — Ты её не сожрала насовсем. Видимо, ты всё это время её переваривала. Сгусток концентрированной ци такого порядка, что даже твоему брюху потребовались долгие недели на расщепление. А я-то решил, что остался с носом».
Мысли прервал сухой треск. Полустёртые насечки на боках Чернильницы, те самые едва ощутимые царапины, которые Мин месяцами пытался рассмотреть, вдруг проступили наружу. Древние руны полыхнули жидким золотом. Сложенная из них цепь оказалась куда сложнее любого известного юноше свитка.
Сырой подвал начал противно вибрировать. Каменная крошка посыпалась с гранитного свода прямо на разложенный по столу драгоценный
