Сила намерения - Kass2010

— И вы спокойно на это согласились? Отдать своего ребенка на верную смерть непонятно ради чего? — возмутился Монтермар.

— Гарри был странный, он шипеть начал раньше, чем говорить, Джеймс его не любил за это, даже на руки не брал. Если бы я стала его защищать, он бы мог и от меня избавиться, что мне оставалось делать? — оправдывала себя Лили.

— Может быть, взять сына и уйти? Спасти ребенка ото всех этих ненормальных? — поинтересовался Дракон.

— Вы не понимаете! Это был тёмный ребенок, некромант и змееуст, я не хотела быть матерью нового Тёмного Лорда, — объяснила Лили.

— А леди Поттер быть хотели? — уточнил Монтермар.

— Хотела! Я для этого и вышла замуж за Джеймса, стала бы я его иначе терпеть! — воскликнула Лили.

— Вот мы и добрались до правды. Вы боялись за своё будущее и решили, что Гарри, такой ужасный тёмный маг, ради него может и умереть? — уточнил Монтермар.

— Да! Если бы тёмных магов убивали в детстве — мир бы был совершенно другим! — заявила Лили.

— А знаете, что вас тогда тоже должны были убить в детстве? — задал вопрос Дракон.

— Это еще почему? Я же маглорожденная волшебница, — возразила Лили.

— Дурарожденная вы волшебница. Думаете, Поттеры просто так согласились на ваш брак с Джеймсом? Они кровь, случайно, у вас не просили перед помолвкой, чтобы проверить там совместимость или еще что? — спросил Монтермар.

— Да, Юфимия просила, а что это значит? — поинтересовалась Лили.

— Это значит, что родители Джеймса провели ритуал установления родства и выяснили, что со стороны матери вы двоюродная внучка нынешнего лорда Лестрейнджа, кузина Рудольфуса и Рабастана. А со стороны отца — родня Тома Марволо Риддла из Рода Гонт. Так вот он, который еще называл себя Воландеморт, Темный Лорд и Лорд Судеб, был из побочной ветви Слизерина, а вы из прямой. Наследницей Слизерина стали бы именно вы, а не он, если бы не начали совершать преступления против Магии одно за другим, — рассказал Дракон.

— Этого не может быть! Я не тёмная волшебница, я светлая! Я просто не могу быть родней этим ужасным Лестрейнджам и тем более Тёмному Лорду, — не поверила ему Лили.

— Вы не волнуйтесь, они тоже не претендуют на родство и даже на знакомство с вами. Венец отверженной теперь охранит вас от любых приличных людей в мире магии. Только один взгляд на вас — и все постараются обойти вас метров за пять стороной. Да и люди, наверное, его чувствуют — никто не хочет с вами общаться дольше необходимого, так ведь? — уточнил Монтермар.

— Но ведь он скрыт! — заявила Лили.

— Вы хотели сказать, что не все его могут видеть. Посмотрите на себя, — и Дракон одним движением сотворил в воздухе перед Лили зеркало, — как, нравится?

Лили в ужасе смотрела на свое отражение. Её голову поверх прекрасных рыжих волос обвивал терновый венец наподобие того, что рисуют в церкви у Христа, но только более страшный. Он был свит из корявых угольно-черных ветвей тёрна с большими, торчащими во все стороны острыми иглами, вокруг всего венца клубилась тьма. Лили замерла в ужасе. Дав ей минуту полюбоваться на себя, Монтермар развеял зеркало и продолжил:

— Мы отвлеклись от основной темы. Я правильно понял, что вы с мужем по указке Дамблдора решили принести своего сына в жертву? — уточнил Дракон.

— Нет, мы не приносили его в жертву, он просто должен был стать приманкой в ловушке, — возразила Лили.

— Но вы же сами сказали, что по какому-то там пророчеству он должен умереть. Как точно звучит текст пророчества? — задал вопрос Монтермар.

— Я не знаю, Дамблдор нам рассказал его смысл, но текста я не видела, — призналась Лили.

— И почему вы ему поверили? Причем оба — и отец, и мать? Это был ваш родной сын! А кто вам Дамблдор? Вам не пришло в голову, что он сам придумал это пророчество для исполнения своих личных планов? — возмутился Монтермар.

— Нет, он же всегда говорил правду, — сказала Лили.

— Вы так уверены? — уточнил Дракон.

Лили ничего не ответила.

— А теперь расскажите, что произошло в ту ночь на Самайн 1981 года, — потребовал Монтермар.

— Я не знаю, что произошло, нас там не было. Мы праздновали Самайн у Динглов, а с Гарри остался Дамблдор, — рассказала Лили.

— Он часто так с ним оставался?

— Нет, это был единственный раз. Когда мы куда-то выходили, просили с ним остаться кого-то из орденцев, но в этот раз все шли на праздник, а Альбус сказал, что он стар для таких вечеринок, и предложил посидеть с Гарри, чтобы мы тоже могли повеселиться. Где-то около одиннадцати он прислал Патронуса и велел мне и Джеймсу аппарировать в его коттедж в Годриковой Впадине, он неподалеку от того, где жили мы. Когда мы появились, Дамблдор сказал, что на наш дом напал Темный Лорд, попытался убить Гарри, но не смог, только ранил его, а сам развоплотился. Что нам нужно временно скрыться, так как нас будут искать сторонники Воландеморта, чтобы отомстить. А Гарри он займется сам, так как в него вселилась часть души Тёмного Лорда.

— Значит, вас там даже не было, а кого же тогда похоронили? — спросил Дракон.

— Альбус сказал, что он давно готовился к такому варианту и у него были под стазисом два трупа бродяг, которые умерли под нашей обороткой. Он дал нам портключ, документы на виллу в Джерси и сказал, что нам там придется пожить до окончательной победы светлых сил над сторонниками Лорда, — пояснила Лили.

— И старшим сыном вы больше не интересовались? — уточнил Монтермар

— Нет, интересовалась! Я спросила директора, что он сделал с мальчиком. А он ответил, что ничего пока с ним не делал, что он ему еще пригодится и что до нужного момента он будет жить у моей сестры, — сказала Лили.

Дракон встал, подошел к двери чулана под лестницей и открыл её. Потом позвал Северуса подойти. Это был настоящий чулан, в котором обычно люди хранят швабры, веники, старые вещи. На полу лежал тощий матрасик, застеленный застиранным бельем, с дырявым пледом. Рядом с этой лёжкой на полу располагалась стопка старых книг и журналов, и еще одна — с какой-то заношенной одеждой. На стене висело несколько рисунков и листок, на котором было печатными буквами написано «Комната Арри». Северус дернулся и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Монтермар удержал его за руку и покачал головой. После чего они оба вернулись на прежние места.

— Вон там, в том чулане под