быть.
— Почему сразу не сказал? — Грубо спросил тьярл.
— Ты не спросил — я не сказал.
— Ох, и наглый ты, Гордарик, — тьярд вздохнул, отошел. — Коли придут за тобой, отдам и не сомневайся… А пока, так и быть, служи… — На этом Старг повернулся и вышел прочь. Конвойные тотчас потеряли всякий интерес ко мне, точно не держали, не били мгновенье назад. Я был отпущен, руки мне освободили, и молодцы потянулись к выходу. Я выдохнул. Обошлось. Тот, что исполнял обязанности палача, сбросив инструмент в затухающую жаровню, тоже повернулся спиной. Я сжал кулак. Не в спину же бить.
— Эй, приятель… — Едва молодец повернулся лицом со всей злобой ударил его по скуле. Бывшие конвойные ответили дружным хохотом, даже не подумав поспеть на выручку своему соратнику. Я углядел в этом добрый знак. Палач упал, с проклятиями начал подниматься.
— Убью щенка! — Зашипел он. Я вытянул из жаровни кочергу, описал ею круг перед собой, нацелил свое орудие на палача.
— Давай…
— Связываться неохота… — Протянул тангорец, торопясь подняться. — Все вы, гордарские псы, в спину готовы ударить.
— Я тебе сейчас в лицо отвечу, — тихо сказал я.
— Охолонись, Гордарик, — один из конвоиров вернулся таки, встал между нами.
— Такие как ты, могут только бездвижную жертву резать, — я попытался обойти широкую фигуру стороной, но охранитель крутился так, чтобы все время быть между нами. — А в настоящем деле только зады кажете…
— Дай, Хервор, я его убью! — Зарычал палач, повисая на охранителе. — Ты слышал? Что говорит этот сын чумной свиньи?
— Гордарик, ты бы поосторожней с языком… — Спокойно возразил Хервор, легко удерживая своего приятеля за плечи.
— Пусти его… — Улыбнулся я.
— Остыньте! — Охранитель чуть повысил голос. — Не в доме! Не сейчас. Клянусь Эсенгардом, Гордарик, я сам убью тебя, если не успокоишься!
Я прикинул, стоит ли затевать драку, иль после. Бросил свою кочергу, она с металлическим звоном, умноженным многократно каменными стенами, откатилась в угол. С досадой отвернулся, пошел прочь из душной комнатенки. Ожог саднил и требовал внимания, в груди клокотала ярость. Длинный сырой коридор вывел меня наверх, в заснеженный тангорский вечер. Вдохнул полной грудью, тотчас мороз вцепился в кожу ледяными иглами.
По памяти нашел большой дом, куда меня определили на ночлег. Хмуро отмахнулся от вопросов, которыми засыпал меня Кьёлингвар, Большой Рот. Устроился ближе к очагу, решив, что сам ад может разверзнуться возле, но с места я, Эрих Атилла, Гордарик, нынче беглый невольник, не сдвинусь, пока не отосплюсь как следует.
Интермедия 12. Взгляд в сторону
Минул мятежный день, «волчья стая», как называл для себя Старг сыновнино войско, успокоилась. Гоготали и пили дорогое заморское вино теперь на заднем дворе у дровяных сараев. Старик глянул в высокое узкое оконце на разгулявшихся воинов. Затеяли драку меж собой. Волки они и есть волки. Старг оторвал взгляд от бесчинства во дворе, оправил полу теплого кафтана. Пора бы и сына навестить. Был разговор, но нечаянная утренняя задержка с Серыми монахами отодвинула беседу до неопределенного срока. Пришло время, ни к чему терять драгоценные дни.
Тьярд двинулся к северному крылу по гулким коридорам. Гордарик этот не давал покоя. Было чувство, что уже встречались ранее, но где? Тяжело ступая, подошел к двери покоев, что сегодня были отведены молодым. Без стука вошел.
Горг, обнаженный лежал на кровати под огромным балдахином. Где-то под ним лежала и Вальенна. Старг неторопливо прошел к столу. Горг проводил его недоуменным взглядом, слез со своей женщины. Вальенна тотчас стыдливо прикрылась лежащими на койке мехами. Младший Доенвальд встал, не смущаясь перед отцом, прихватил с пола свою рубаху.
— Не ждал тебя так рано.
— Скорее поздно… — Недовольно проговорил тьярл, провожая метнувшуюся в угол молодуху глазами. А хороша, на лицо не удалась, зато фигура ладная. Надо бы тоже попробовать сей плод. Как тьярд он имеет право.
— Где я опоздал? — Горг натянул рубаху, сел у стола напротив отца, подцепил моченое яблоко из блюда.
— Скоро тронется лед…
— И что?
— К этому времени мне нужен Фольхтейн.
Горг фыркнул, точно кот на воду.
— Фольхтейн… — Просмаковал он. — Фольхтейн это настоящая крепь. Двойные стены и ров, а еще две сотни лучников и катапульты. Я не могу положить своих людей только из любви к тебе, папа.
— К капели я хочу добраться до Северной Звезды. Раздавить всю заразу до того, как солнце даст им новую надежду.
— Фольхтейн не взять, — Горг улыбнулся в лицо отцу.
— Тогда, быть может, Йолла сможет? — Старг тоже улыбнулся. — У неё неплохой план. Она принесет мне славу? Не первенец, на которого я возлагаю большие надежды? Женщина…
Горг помолчал, нервно дернул шеей.
— Отец, даже Торгольд, Черное Сердце, не сломил эту крепь. А в его руках была мощь, не сравнимая с нашей.
— Отговорки…
— У меня мало людей…
— В пути загляни к Ветряному Кряжу, найдешь там Гальмуда Валля, он снарядит тебе еще двести луков.
— Двести? — Горг поерзал на скамье. — Этого мало.
— Сколько же тебе надобно? — Хитро улыбнулся тьярл.
— Тысяча…
Старг помолчал, изучая лицо сына. Нет, нет в нем страха. Сомнений много, а страха нет.
— Твой тьярд приказал тебе выступить в поход и вернуться с победой, отчего ты торгуешься, точно девка на базаре?
Горг сжал зубы.
— Да, мой тьярд…
— Что да? Фольхтейн будет мой?
— Да, мой тьярд…
— Когда?
— К первой капели…
Старг довольно кивнул.
— Еще хотел тебе сказать. По поводу Гордарика твоего.
— Что? — Нетерпеливо вскинулся Горг.
— Знал ты, что он беглый?
— Что мне с того?
— Нам лишние склоки ни к чему. Придут за ним — отдай. Его грехи — не наша забота.
— Как скажешь… — Горг взял себе еще яблоко, со злобой откусил. Старг просмаковал момент, после бросил взгляд в угол, где за горой мехов пряталась невеста. Ах, хороша чертовка! Горг перехватил отцовский взгляд.
— Я уеду к обеду…
— Хорошо.
— Её заберу с собой.
— В свою волчью яму? — Старг усмехнулся. — Что ж, поезжай. Но помни о своем слове. Через одну луну я отправлю Йоллу, если не будет
