словно издеваясь надо мной, стекают остатки молока.
— Начитаетесь про этих своих книжных идеальных мужиков, а потом настоящие мужики вам козлами кажутся.
— Ну да, — вздыхаю я. — Всё дело исключительно в книжных мужика. Ты не хочешь помыть за собой стакан?
— Ты чё, мать? — усмехается Дима и кивает на электронную книгу на столе передо мной. — Начиталась уже, что ли? Всё равно завтра посуду будешь мыть. Помоешь, — бросает он с ленивой улыбкой, будто это всё ничего не значащий пустяк. — Ладно. Пошёл я спать.
Он уходит. Я пытаюсь сосредоточиться на книге, но внимание моё снова и снова возвращается к стакану.
Раздражает.
Я не педант. В моей квартире порой на полках лежит пыль и прекрасно себя чувствует, просто это…
Как же это бесит!
Я резко встаю и, наплевав на недавно нанесенный на руки крем, мою этот сраный стакан, каждую секунду находясь на грани того, чтобы с размаху разбить его об пол.
Иногда мне кажется, что я пытаюсь голыми руками удержать на рельсах бесконтрольно несущийся многотонный поезд, каждый пассажир которого хочет куда-то доехать и побыстрее, но при этом взваливает на мои плечи всё новые и новые задачи. Но возможности остановиться, подумать, отвлечься, передохнуть — у меня нет.
Мы все — я, дети, муж — улетим в пропасть и разобьёмся, если я перестану выполнять свои функции.
Глава 2
— Мам! Мама! Выходи!
— Мама, я хочу с тобой!
— Мама! — хором кричали дети через дверь туалета.
Каждое утро в нашей квартире начинается примерно одинаково: я пытаюсь сходить в туалет, а дети в это время выламывают в него дверь.
— Ко мне нельзя, — крикнула я, стараясь, чтобы мой голос звучал ласково, но твёрдо. — Сходите на кухню, посмотрите, что там папа делает. — в следующую секунду крикнула громче и уже без нежности. — Дим, покорми детей!
— Они без тебя не хотят идти за стол, — услышала в ответ.
— Отвлеки их тогда чем-нибудь! — я уже откровенно психую.
— А толку? Им всё равно только тебя надо. На меня им вообще пофиг.
Я тяжело и безнадёжно вздохнула. Уперевшись локтями в колени, обхватила голову руками.
Стараясь не слышать крики детей за дверью и не обращать внимание на то, как они просовывают под неё свои пальчики и магнитики, что ещё несколько минут назад висели на холодильнике.
Возможно, когда-нибудь настанет день, когда я перестану срать кусочками, оставляя на потом. И, может быть, однажды, я смогу себе позволить неспеша поесть и даже что-то прожевать, а не глотать на бегу, как пеликан. Но этот день, определенно, не сегодня.
Через несколько минут я вышла из туалета. Дети — сын и дочка пяти и трёх лет — тут же прилипли к моим ногам. Так мы и дошли до кухни, где, ни в чём себе не отказывая, залипая на рилсы в телефоне, неспешно завтракал муж.
Завтрак, кстати, приготовила я. Стол накрыла тоже я, надеясь, что муж догадается хотя бы детей взять на себя на несколько минут, что я буду занята.
— Дим, ты издеваешься? — бросила я нервно, усаживая детей за стол. — Неужели так сложно взять на себя детей, пока я занята?
— Я не знаю, как их кормить. Они нифига не едят, — фыркнул он раздраженно, даже не оторвав взгляд от экрана телефона.
Иногда мне кажется, что у меня не двое детей, а трое. И этот здоровяк мне не родной. Его подкинула какая-то кукушка в моё воробьиное гнездо.
— Их не надо кормить. Еда у них уже в тарелках. Достаточно смотреть, чтобы они сидели ели и не подавились. На детей смотреть, Дим. Не в телефон, — с нажимом, чуть повысив голос, закончила я.
Муж резко выдохнул носом, заблокировал экран телефона, положил его у тарелки и демонстративно, очевидно, чтобы я заткнулась, посмотрел на наших детей.
— Смотрю. И что? — он мне будто одолжение сделал. — Что толку, что я на них смотрю? Они тебя ждут.
— А ничего, что ты такой же родитель, как и я? Может, хотя бы попытаешься с ними поговорить? Познакомишься?
— У тебя сегодня какое-то особенное мозгоколупательное настроение? — воззрился он на меня.
— Слушай, ты провёл в туалете больше двадцати минут. Тебя никто не дёргал и не отвлекал. И за завтраком ты сейчас тоже сидишь спокойно и тебя никто не трогает. Могу я себе позволить такое же спокойствие? Ты побудешь с детьми, а я…
— Позавтракал, блядь! — тихо, но резко выплюнул муж. Схватив телефон, вышел из-за стола, а затем и из кухни, оставив меня одну с детьми.
Дети, кстати, всё это время спокойно сидели и ели, отвлекаясь разве что на наш с Димой разговор.
Аппетит у меня пропал. На нервах я выплеснула в раковину даже налитый только что кофе.
— Мама, всё очень вкусно, — улыбнулся мне сын.
— Спасибо, — пришлось приложить усилия, чтобы улыбнуться ему в ответ.
Через несколько минут из прихожей донеслось резкое:
— Я уехал. Детей сама в садик увезёшь.
— В смысле?! А машина?
Я с силой сжала кулаки, будто была готова разорвать Диму на куски, если он ещё и машину заберёт.
— Я на такси.
Входная дверь хлопнула — Дима ушёл на работу. Налегке, беззаботно.
А мне сейчас нужно успеть до начала рабочего дня собрать себя и детей, увезти их в детский сад, проводить в группы и попытаться не опоздать на работу.
В довесок ко всему Дима оставил мне ещё и чувство вины, которое тяжелым камнем будет весь день давить на плечи и занимать мысли.
Порой мне кажется, что с появлением детей я стала слишком серьёзной, слишком холодной и чрезмерно ответственной. Скучной, одним словом.
Но вместе с тем складывается впечатление, что с детьми жизнь кардинально поменялась только у меня. У Димы же, словно, не изменилось ровным счётом ничего.
* * *
В офис я влетела, разумеется, опоздав.
Почти бежала по коридору, на ходу снимая пальто и тонкий шарф с шеи — единственная яркая деталь моего скучного серо-черного образа.
— Ещё не был? — спросила я у коллеги и, повесив пальто на спинку своего стула, села за стол.
— Не был, — ответила та сонно. Катя лениво потягивала кофе «3 в 1» и никуда не спешила. — Но, судя по часам, скоро притащится. Отдышись хоть, да комп включи.
Наш новый директор очень любит имеющуюся у него власть и обожает придираться по пустякам. Опоздание любого из сотрудников минут на десять-пятнадцать — для него любимый повод для предстоящей порки.
Клянусь, мне кажется, он даже возбуждается, когда кого-то отчитывает за
