кармана пиджака и повернул ко мне экран. Наскоро сфотографированное еще в офисе приглашение выглядело дорого. Кремовый фон, золотое тиснение, витиеватый шрифт.
«Марина Воронцова приглашает Вас на празднование дня рождения. 15–20 июня».
Ниже красовалось название отеля, одного из тех, что мелькают в глянцевых журналах рядом со словами «роскошь» и «эксклюзив».
Марина. Дочка Воронцова, папиного партнера по нескольким проектам. Мы дружили, насколько вообще можно дружить в нашем кругу, где все все про всех знают, а половина улыбок фальшивые.
— Приглашение пришло неделю назад, — сказал папа. — Мы с ее отцом хотели обсудить кое-какие разногласия в иной обстановке, но он тоже не едет. Получил выгодный контракт. Так что никого важного там не будет, а ты полетишь без меня.
— В качестве представителя семьи Ермоловых?
— В качестве дочери, которую я хочу видеть подальше от Москвы. На неделю. Пока не закончу дела.
— У тебя всегда дела, — поморщилась я.
— С охраной, — добавил он, полностью проигнорировав мои слова.
— Пап...
— Не обсуждается. Полетишь с Артемом.
Ну конечно. С кем же еще.
После той ночи папа взял его на постоянку, удвоил зарплату и, что самое паршивое, дал какие-то «особые полномочия». Какие именно, мне не сообщили.
— Тебе не нужно знать детали, Алиса. Просто слушай его.
Слушай его. Охранника.
Нет, после происшествия в клубе я, конечно, понимала, что охрана мне нужна. Это я уже не оспаривала. Артем меня вытащил, и за это я была... благодарна? Наверное. Где-то глубоко внутри, под слоем раздражения.
Но одно дело охранник, который ходит рядом и молчит. И совсем другое дело охранник с неизвестными полномочиями, который может... что? Запретить мне куда-то идти? Приказать вернуться? Отчитываться папе о каждом моем шаге? Или хуже, забирать куда угодно силой или вообще запереть?
Я не знала границ, не понимала, что ему можно, а что нет. И это бесило больше всего.
— Хорошо, — сказала я вслух.
Папа кивнул, встал и одернул пиджак привычным жестом:
— Вылет завтра утром. Частный борт, без пересадок. Я все организую. И веди себя прилично.
— Я всегда веду себя прилично.
Он посмотрел на мой синяк. Потом на меня. Приподнял бровь без слов, но очень красноречиво.
— Разумеется, — сказал он и вышел.
Я слушала, как стихают его шаги где-то в глубине дома.
Осталась сидеть над тарелкой с омлетом. Тот давно остыл, покрылся пленкой и есть его было уже невозможно. Да и не хотелось.
Неделя на курорте. Роскошный отель, день рождения, бассейн, коктейли и вечеринки. Не похоже на наказание? Если не брать в расчет охранника, которому дозволено непонятно что. И я даже не знаю, где заканчивается его власть.
Глава 2
Огромный розовый чемодан с серебристым логотипом Rimowa на боку отчаянно не хотел закрываться.
Я сидела на нем сверху, упираясь ладонями в жесткую ткань и пытаясь свести края молнии. Вещей оказалось слишком много. Платья на вечер и на день, купальники, парео, босоножки на каблуке и без, косметичка размером с небольшую сумку. Неделя на курорте — это серьезно. Там будут люди, которые замечают каждую деталь, помнят, в чем ты была вчера, и обсуждают это за завтраком у бассейна.
Молния поддалась с жалобным треском. Я слезла с чемодана и оглядела результат. Мама подарила этот чемодан на мое шестнадцатилетие, перед поездкой в Италию. Тогда мы еще куда-то ездили вместе, втроем, как нормальная семья. Завтракали в маленьких кафе на узких улочках Флоренции, ели мороженое на площади перед старым палаццо, смеялись над папиными попытками заказать кофе на итальянском.
Теперь казалось, что прошла целая вечность.
Стук в дверь выдернул меня из воспоминаний.
— Да?
Дверь открылась, и на пороге возник Артем. На нем была черная футболка, джинсы и армейские ботинки, как всегда, словно других вещей у него не существовало.
— Вылет через два часа, — сказал он вместо приветствия.
— Здравствуй, Алиса, — пропела я, складывая руки на груди. — Как спала, Алиса? Отлично выглядишь, Алиса. О, спасибо, Артем, как мило с твоей стороны поинтересоваться.
Три дня назад я бы добавила что-нибудь про то, что персоналу вообще не положено ломиться в мою комнату, мог бы подождать внизу, а за чемоданами сбегать, когда я спущусь. Но сейчас промолчала.
Артем вообще никак не отреагировал на мои упреки и настроение, просто стоял и ждал, пока я закончу сборы.
— Такси будет внизу через сорок минут, — добавил он все тем же тоном.
— Ты что, меня поропишь? — приподняла я бровь. — Как видишь, я в процессе.
Он окинул взглядом комнату, оценив и закрытый чемодан, и меня в домашних шортах и майке.
— Это все? — кивнул он на розовый Rimowa.
— А ты ждал караван верблюдов?
— Думал, будет больше, — признал он, и в уголке губ мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Приятно удивлен.
— Запиши в дневник, а то забудешь этот памятный день.
Его усмешка исчезла, но не от моих слов. Он посмотрел мне в лицо и взглядом остановился на скуле.
— Все еще видно, — оценил он.
— Три слоя тональника. Больше — буду как в штукатурке.
— Нужны большие темные очки. Они перетягивают взгляды на себя.
— Сама знаю, — огрызнулась я, невольно отмечая, что идея не так уж плоха.
Артем кивнул и вышел, дверь за ним почти беззвучно закрылась.
Я переоделась в легкие брюки, свободную блузку и кеды. Огромные очки Gucci с тонкой золотистой оправой нашлись в верхнем ящике комода. Мама говорила, что в них я похожа на Одри Хепберн.
Мама много чего говорила.
Я убрала очки в сумку и выкатила чемодан в коридор.
Машина рассекала утреннюю Москву, и город за окном казался непривычно пустым. В воскресенье в семь утра улицы еще не проснулись. Редкие прохожие выгуливали собак, магазины стояли закрытыми, а солнце золотило верхушки деревьев.
Артем сидел впереди, рядом с водителем, молчал и смотрел в окно.
Я достала телефон.
Марина прислала сообщение из трех строчек капслока и десятка эмодзи: «Наконец-то!!! Жду не дождусь!!!»
Я невольно улыбнулась. Марина была хорошей. С ней можно смеяться над глупостями, пить шампанское в бассейне и ни о чем не думать. Раньше мы чаще встречались. Ну, когда у наших родителей было чуть меньше деловых разногласий.
«Лечу», — написала я в ответ.
Три точки запрыгали на экране.
«Кто-то еще с
