растопырив еще недавно нарядные, а теперь безлиственные ветки.
Ежусь от холода, ускоряю бег, чтобы согреться. Осматриваю парк, надеясь поскорее увидеть знакомую бежевую курточку или вчерашнюю — черную. Только никакой нет. Как и людей. Даже собачники, скорее всего, ограничились прогулками со своими питомцами в своих дворах.
Неужели не придет Варенька? Отгоняю от себя эти мысли. Надеюсь. Жду. Бегаю.
В парке никого нет. Совсем никого.
Круг. Второй. Пятый.
Время уже обычное. Мы с Варей как раз в этот час пересекались.
Нет ее.
Перехожу на шаг, восстанавливаю дыхание. Снова оглядываюсь. Оголенные деревья позволяют рассмотреть бОльшую площадь парка. Нет знакомой коляски. Нет Варвары.
Я замерз. Время поджимает. Позавтракать не успеваю, только переодеться и на работу. Не важная встреча с партнером не поехал бы сегодня. Но я обещал.
Как сомнамбула возвращаюсь домой, быстро принимаю душ, одеваюсь и еду на работу. По пути кручу головой в разные стороны, вглядываюсь в людей по обеим сторонам от дороги и на остановках. А вдруг увижу Варю?
Я не знаю, как проходят следующие три дня. Варвары нет в парке. И все эти три дня я не могу найти себе место. Списываю ее отсутствие на резкое похолодание, не смея придумывать себе что-то нехорошее. Спрашиваю у редких прохожих и иногда появляющихся работников парка, не видели ли они девушку с моим описанием. Глухо.
Настолько зациклился на Варе, что вчера после работы пошел по дворам в надежде, что кто-нибудь подскажет, где искать молодую мамашу с ребенком, но даже местную засаду в виде всезнающих бабушек распугала непогода.
— Катя, кофе. Два, — распоряжаюсь, увидев в приемной Макса. Он снова сидит на краешке стола моей помощницы, похоже, травит анекдоты. Катерина улыбается, но при моем появлении становится серьезной и неприступной.
Секретарь в последние дни притихшая. На глаза старается лишний раз не показываться, что меня безмерно радует. Не до нее мне. А она, возможно, предположила, что после стычки с моей "женой" может потерять место, поэтому ведет себя скромно.
Пожимаем с Максом друг другу руки.
Однокурсник вперился в меня изучающим взглядом, но вопросами заваливать не стал при Катерине. Понимаю, видок у меня еще тот — хмурый от невысыпания, небритый, постаревший за пару беспокойных дней и ночей. А я что сделаю, если переживаю о зеленоглазке — где она, что с ней? Черт! Надо было ее не отпускать. Сто раз пожалел, что не взял у нее номер телефона. Теперь же остается только ждать, вдруг она придет ко мне сама.
— Идем, — приглашаю Макса в кабинет.
Пока присели, пока обменялись любезностями, Катя приготовила и принесла кофе. Я заставил себя думать о работе. Отвлекся на секретаря. Задумчиво смотрел на расставляющую нам кружки с напитками Катерину. Красивая она у меня, эффектная, дорогая. После знакомства с «моей семьей» притихла. В глаза не смотрит, соблазнением не занимается. Капронки без завлекалочек носит — обычные, телесного цвета. Почему же эта девушка не зацепила? Закрутил бы с ней, сейчас бы не мучился дурными предчувствиями.
Боковым зрением вижу, как Макс взглядом спрашивает у Катерины, что со мной. Та пожимает плечами — не знает.
Мне ровно от их переглядок, мыслями я снова далеко отсюда.
— Эх, Катюша, что же вы за шефом не присматриваете. Почему он небритым на работу ходит, а? Совсем вы его распустили, — шутливо поддевает девушку Максим.
Катя, дергая плечом, уходит из кабинета. Обиделась.
— Егор! Ты чего завис, брат?
Черт, надо же, как задумался. Сказываются бессонные ночи. Тревожные мысли разъедают. И все они о девчонке с пшеничной косой до попы и Егорке. И номера у меня ее нет, чтобы позвонить, узнать все ли у нее в порядке. А вдруг с Егоркой что? А вдруг с ней?
— Не хочешь говорить? — Коротков, прищурившись, внимательно изучает меня. Я снова, видимо, отключился.
— Извини, Макс, задумался. Не спал сегодня совсем.
И вчера, и позавчера.
— Давай рассказывай! Вижу, что сам не свой. И это явно не от того, что ты с кем-то кувыркался всю ночь, — в голосе друга насмешка. Весело ему.
Я устало потираю виски. Делаю глоток кофе. Холодный. Это насколько же я отключился, что кофе остыть успел? Представляю, что обо мне друг подумал и придумал.
— Варю не могу найти, — признаюсь. — Боюсь, как бы не случилось чего.
— Шарик, ты балбес! Я же тебе сразу предлагал пробить твою Варю. А ты все сам, все сам.
Друг ерничает, а мне сказать нечего. Молчу. Макс снова сверлит взглядом. Наконец не выдерживает:
— Поплыл, да? — скалится белозубо.
— Беспокоюсь… Ну да, — сдаюсь, — зацепила, — рычу. — Доволен?
— Угу, — с довольной мордахой Коротков откидывается на спинку стула. — Ладно, не буду тебя мучить. Есть у меня адрес твоей зазнобы.
— Ты… — задыхаюсь от возмущения, — ты какого… меня тут маринуешь?
— А что такого, — делает невинное лицо этот придурок тире лучший друг. — Я ж тебя таким еще не видел. Наслаждался. Поехали? — видя, что я не в себе и готов сорваться, Коротков сразу становится серьезным.
Дважды мне говорить не надо. Подорвался, накинул пальто и на выход.
— Давай на моей, — предлагает Макс, и я соглашаюсь. За рулем нужна ясная голова, а я что-то не в форме.
Макс уверенно лавирует в потоке легковушек, я сижу рядом на пассажирском сиденье как на иголках. Представляю, как заявлюсь сейчас к Варе. Не знаю, что скажу, буду действовать по ситуации, но хотя бы удостоверюсь, что с ней и пацаном все в порядке. А если нет… Не хочу думать о плохом, но тревожусь. Вот же зараза. Заползла в душу — не вытащишь.
— Варвара Андреевна Терехина, в девичестве Ольховская, — рассказывает Коротков, а я впитываю как губка. Ольховская — красивая фамилия. Лучше чем Терехина. — Двадцать один год. Жила в деревне с дедом до окончания школы. После его смерти переехала в город, поступила в ветеринарку, вышла замуж. Сын Егор Витальевич Терехин, восемь месяцев от роду. Других родственников у девушки нет. Муж — Виталий Николаевич Терехин, двадцать четыре года. Последние три года куда только не устраивался, нигде надолго не задерживался. Полгода не работал, перебивался случайными заработками.
А вот это много объясняет. Точнее немного, но хотя бы понятно, почему Варя так скромно одета. И почему Егоркина коляска развалюха. И на что же они жили все это время?
— Недавно Терехин устроился в «Летучую мышь» охранником. На данный момент проходит стажировку, нареканий не имеет. Не привлекался, — продолжает Коротков, — не состоял, из недвижимости — совместно с женой купленная двухкомнатная квартира. Часть денег — подарок родителей Терехина, часть — от продажи дома
