молоко, хлеб, яйца. Потом крупы и макароны. Потом мясо и овощи.
— А что на счет сладкого? — я с надеждой посмотрела на полку с шоколадом.
— Сладкое — в самом конце, — он строго покачал головой.
— Как награда за хорошее поведение.
Мы стали ходить между рядами, складывая в тележку все необходимое. Иногда наши мнения расходились.
— Зачем тебе три вида сыра? — удивился Кирилл, когда я положила очередную пачку.
— Потому что они все для разных вещей! — объяснила я.
— Этот для салата, этот для бутербродов, а этот… он просто вкусный.
— Ладно, уговорила, — он сдался.
— Но тогда и я возьму свою любимую колбасу.
— Ты же говорил, что она вредная! — напомнила я.
— Иногда можно, — он подмигнул мне.
Когда тележка была почти полной, мы подошли к кассе. Цифра на экране заставила нас обоих вздрогнуть.
— Кажется, мы немного перестарались, — прошептала я.
— Ничего, — Кирилл достал кошелек.
— Теперь у нас есть еда на всю неделю. Не придется бегать в магазин каждый день.
Дома мы разложили покупки по полкам. Наш маленький холодильник был забит до отказа.
— Ну что, шеф-повар, — сказала я, надевая фартук.
— Что будем готовить на наш первый большой ужин?
— Котлеты с картофельным пюре и салат, — объявил он.
— Классика жанра.
Мы разделили обязанности. Я взялась за салат и пюре, а Кирилл — за котлеты. Кухня была маленькой, и мы постоянно сталкивались друг с другом.
— Извини, мне нужно к раковине, — говорил я, пытаясь промыть листья салата.
— Подожди секунду, я просто переверну котлеты, — отвечал он, занимая все пространство у плиты.
Пахло жареным луком и маслом. Было шумно, тесно, но очень весело. Мы болтали, смеялись, и я вдруг поймала себя на мысли, что это самое счастливое ощущение — готовить вместе с любимым человеком.
— Ой! — я вдруг отпрыгнула от раковины.
— В салате гусеница!
— Что⁈ — Кирилл бросился ко мне.
— Шучу, — я рассмеялась, глядя на его перепуганное лицо.
— Просто проверяю твою бдительность.
— Ах ты вот как! — он схватил со стола щепотку муки и посыпал мне голову.
— Получай!
— А-а-а! Война? — я захватила горсть салатных листьев и запустила в него.
Через пять минут наша кухня напоминала поле боя. Повсюду были следы муки и разбросанные листья салата. Мы стояли, тяжело дыша и смеясь до слез.
— Ладно, перемирие, — сказал наконец Кирилл.
— А то наш ужин так и останется сырым.
Мы привели кухню в порядок и закончили готовку. Когда мы сели за стол, на нем стояли дымящиеся котлеты, пюре и салат в большой миске.
— Ну, как? — с гордостью спросил Кирилл, когда я попробовала котлету.
— Вкусно! — я с удовольствием проглотила кусок.
— Прямо как у мамы.
— А пюре? — он с надеждой посмотрел на меня.
— Немного комочков, — я скривилась.
— Но это даже мило. Видно, что сделано с душой.
— А салат… пересолен, — он сделал глоток воды.
— Ой, действительно, — я попробовала и поморщилась.
— Забыла, что в майонезе уже есть соль.
Мы посмотрели друг на друга и снова рассмеялись.
— Ничего, — сказал Кирилл.
— Главное — мы сделали это вместе. А в следующий раз будет лучше.
— Обязательно будет, — я согласилась.
После ужина мы мыли посуду вместе. Он мыл, а я вытирала. Было тихо и спокойно.
— Знаешь, — сказала я, ставя тарелку на полку.
— Раньше я думала, что счастье — это что-то грандиозное. Поездки в экзотические страны, дорогие рестораны, шикарные наряды. А оказалось, что настоящее счастье вот в этом. В совместных покупках, в готовке, даже в мытье посуды. Потому что это все — с тобой.
Он поставил последнюю тарелку на сушку и обнял меня за талию.
— Я тоже рад, что все именно так. Просто и по-настоящему.
Мы пошли в гостиную и устроились на диване под одним из пледов, подаренных Алиной. За окном темнело, в квартире пахло едой и уютом.
— Завтра тоже никуда не торопимся? — спросила я, пристраиваясь поудобнее у него на плече.
— Никуда, — он поцеловал меня в макушку.
— У нас все лето впереди. И вся жизнь.
Я закрыла глаза, слушая его ровное дыхание. Да, это было просто. Очень просто. Но это было именно то, чего я хотела. И большего мне было не нужно.
Глава 25
Лето было в самом разгаре. Мы с Кириллом привыкли к нашему новому распорядку: он уходил на работу в кафе, а я подрабатывала в маленьком книжном магазине недалеко от дома. Жизнь текла спокойно и предсказуемо, и мне это нравилось.
Однажды вечером мы зашли в супермаркет за хлебом и молоком. Мы стояли в очереди на кассе, болтая о том, как провели день. Вдруг Кирилл замолчал и весь напрягся. Я посмотрела на него, а потом проследила за его взглядом.
У кассы самообслуживания, спиной к нам, стоял высокий парень в дорогой куртке. Что-то в его осанке, в том, как он держал голову, было до боли знакомым. Сердце у меня упало куда-то в пятки.
«Не может быть», — прошептала я.
Парень обернулся. Это был Степан. Он выглядел почти так же — тот же безупречный вид, те же уверенные движения. Но в его глазах была какая-то новая усталость, тень, которой раньше не было.
Он заметил нас. Сначала его лицо выразило шок, потом что-то вроде растерянности, и, наконец, он собрался с мыслями и направился к нам. Кирилл инстинктивно встал между мной и им.
— Маша. Кирилл, — Степан остановился в паре метров от нас. Его голос звучал ровно, но без привычной надменности. «Какая неожиданная встреча».
Я не могла вымолвить ни слова. Я просто смотрела на него, чувствуя, как все старые раны снова начинают болеть.
— Что ты здесь делаешь, Громов? — голос Кирилла был холодным и твердым.
— Я думал, ты сбежал в свою Европу.
— Я вернулся, — просто сказал Степан.
— Ненадолго. Нужно было решить кое-какие дела с отцом. Универ бросать не собираюсь.
Он перевел взгляд на меня. Его взгляд был странным — не вызывающим, а скорее… изучающим.
— Как ты, Маша? — спросил он, и в его тоне прозвучала неподдельная, хотя и осторожная, забота.
— Хорошо', — выдавила я.
— Очень хорошо.
— Я вижу, — его губы тронула легкая улыбка. Он посмотрел на нашу корзину с хлебом, молоком и пачкой печенья, потом на наши простые футболки и джинсы.
— Выглядите… мирно.
— Мы счастливы, — резко сказал Кирилл, все еще держа оборонительную позу.
— И нам не нужны никакие проблемы.
— Я не за проблемами, — Степан поднял руки, как бы сдаваясь.
— Честно. Я… — он запнулся, искажая нужные слова.
— Я хотел извиниться.
Мы с Кириллом переглянулись. Я не верила своим ушам.
«Извиниться?» — я нахмурилась.
