меня поверх очков, а Леночка напряглась, готовая к вызову охраны, стоит только заведующему подать знак. Мишка, кажется, уже пожалел, что провел меня в отделение.
— С… сволота, — цежу сквозь сжатые зубы, не отвечая Мишке. Мысленно представляю, как вернусь в квартиру Терехина, убью тварь. — Можно к ним? — спрашиваю как можно ровнее, утихомирив кое-как зверя в себе. — Я друг Варвары, — поясняю все же Летову, в очередной раз взяв себя в руки.
Мишка еще с минуту изучает меня, решая можно ли мне верить.
— Иди, только недолго. По коридору вторая дверь направо. И потише там — у нас тихий час.
— Спасибо, Миш!
Делаю несколько шагов по темному коридору.
Прежде чем открыть дверь в палату прислушиваюсь. Оглушающая тишина. Женщина в регистратуре говорила, что сейчас тихий час, и это одна из причин, почему нас не пускали.
Набираю больше воздуха в грудь, открываю дверь, переступаю через порог.
После темного коридора на мгновение слепну от белизны стен и большого окна, через которое освещается палата. Осматриваюсь, едва глаза привыкли к свету.
Три кровати. На двух спят женщины с маленькими ребятишками. На третьей, самой дальней, у окна, спит черноволосый ребенок, укрытый теплым одеялом. Рядом сидит вполоборота молодая женщина, гладит малыша поверх одеяла и задумчиво смотрит в окно.
Я замер, узнав в ней Варвару. Худенькая, еще тоньше без своей короткой бежевой курточки, грустная, но все равно красивая. Распущенные волнистые волосы спускаются до попы. Половину лица скрывают упавшие вперед пряди.
Девушка почувствовала взгляд, повернулась. Узнала.
Какое-то время мы просто смотрим друг на друга из разных углов палаты. Обмениваемся приветствиями молча, разговариваем взглядами. Она поправляет пшеничную прядку, упавшую вперед, но не убирает ее назад, а наоборот, прячет часть лица под нее. Старушка сказала, что Варя пришла домой в синяках. Они там? Под локонами?
Очевидно, мое лицо от нерадостных догадок меняется, потому что Варя поспешно поднимается, делает пару шагов ко мне. А потом ее взгляд мутнеет, глаза плывут вверх и закрываются ресницами. Девушку ведет в сторону, колени подкашиваются, она падает на пол. Не успеваю добежать до нее, подхватить, уберечь от падения.
— Врача! Срочно! — ору громко, открыв настежь дверь в коридор.
Где-то там был Летов, он должен помочь.
От крика проснулись женщины, закричали дети. Не обращая ни на кого внимания, подбегаю к Варе. Зову по имени, приподнимаю ее голову. Чертыхаюсь — на припухшей скуле девчонки лиловый синяк. Она его прятала.
Легонько трясу за плечи, хлопаю по щеке — ничего. Фарфоровая бледность и замершие ресницы пугают меня не на шутку.
— Да где врач-то? — ору как ненормальный. — Позовите врача!
Где-то совсем близко заплакал ребенок. До меня не сразу дошло, что это Егорка. Он боится громких звуков, я помню. Извини, брат, надо маме твоей помочь.
В палату вбежал Летов, с ним медсестра и еще кто-то. Меня оттеснили. Откуда-то появилась каталка, Варю подняли и увезли из палаты. Я хотел ринуться за ней, но Егорка заплакал громче, привлекая к себе внимание. Мамаши раскудахтались, успокаивая своих детей, ругая меня за переполох и прерванный сон, а до маленького ревущего чужого ребенка им дела нет.
Борюсь с желанием бежать за врачами, но тогда Варин сын останется без присмотра. Нельзя.
Подхожу к мальчику. Что делать с ним? Я никогда прежде не успокаивал детей. На руках держал только два раза в жизни три дня назад и то недолго.
— Ну что, брат, ревешь?
Присаживаюсь на краешек кровати. Как раз на то место, где несколькими минутами ранее сидела Варя.
— Узнаешь меня, тезка? Ты с мамой ко мне приходил недавно. Помнишь?
Улыбаюсь пацану как могу приветливо. Выходит не очень, знаю. Вряд ли малыш меня узнает, я не брился несколько дней, только напугать могу еще сильнее ребенка.
А мальчик кричать перестал. Уставился на меня чернющими глазами со слезинками по краям и теперь только тяжко всхлипывает. В кого у него такой цвет глаз? Отец и мать вроде бы светлые. Или отец Егорки — другой мужчина? Хотя у Короткова тоже девчонки на деда больше похожи, чем на самого Макса.
Протягиваю пацану руку, трогаю пальчики, лежащие поверх одеяла. Поражаюсь, какие они мягкие. Как губка.
Парнишка вдруг ухватился за мои пальцы своими пальчиками и начал с серьезным видом, хмуря темные бровки, подниматься, чтобы сесть, а я сижу рядом и смотрю заворожено на это чудо: как он старается, пыхтит, у него не сразу получается, но он упорный и наконец-то принял сидячее положение. Сам, без моей помощи. Точнее, опираясь только на мою руку. Ножки в ползунках расставил широко для устойчивости и сидит теперь передо мной в тонкой кофточке маленький мужичок с болтающейся соской на веревочке.
— Молодец, — хвалю восхищенно.
Смотрит малой на меня изучающее. Я на него. Интересно, помнит меня Егорка или нет?
— Давно так умеешь?
Улыбается открыто, растягивая губешки до ушей. Прикольный пацан, хоть и беззубый. Совсем на маму не похож. Да и на отца тоже.
— Пойдем со мной? Маму поищем? — протягиваю малому обе руки.
Егорка доверительно потянулся ко мне, и я подхватил пацана за подмышки. Мышечная память сработала на ура — как держать малыша я помню. Одну руку подсунул под попу, другой рукой придержал за спинку. Вроде так надо. Для надежности прижимаю его к груди и поднимаюсь с кровати.
— А здорово, что на тебе подгузник, Егор, а то заставил бы меня понервничать, — подмигиваю мальчишке, ухмыляясь. Он еще шире улыбается — понимает все. — Ну, идем?
На секунду прижимаюсь носом к макушке ребенка. Не показалось — от него пахнет Варей и еще чем-то сладким, нежным. Не подгузником точно, а чем-то таким пронзительным, чего мне не хватало много лет. И мне кажется, так пахнет счастье.
Что-то я стал слишком сентиментальным. Старею, наверное.
Мы с Егором выходим в темный коридор, подходим к посту, за которым сидит та же медсестра, Леночка, кажется. Паренек положил одну руку мне на плечо для удобства и с любопытством разглядывает обстановку. Да, брат, это тебе не на мамкиных тоненьких ручках кататься. С дядькой-то повыше будет, надежнее и интереснее.
— Подскажите, куда увезли Варвару Терехину? Как нам узнать, что с ней? — спрашиваю вежливо и мило улыбаюсь Леночке. Надеюсь, Егорка тоже.
— Ждите, скоро врач выйдет, все расскажет, — натягивает искусственную улыбку девушка — я отвлек ее от пролистывания ленты инсты в телефоне. Тем более, как мужчина я перестал ее привлекать, ведь пришел к пациентке с ребенком.
— Откуда выйдет? — я терпелив, но иногда обстоятельства и люди меня бесят, и я срываюсь.
