халяву, воспользовались-таки предложением и выполнили его просьбу в обмен на покупку пенного напитка.
Общежитие то принадлежало одному техникуму, в котором проживали только девушки. Я ни в коем случае не сужу и не осуждаю, у каждого свой путь и только им решать, как его пройти. Для меня это дикость, ведь я воспитана по-другому. Папа, работающий в полиции, как говорят «держал в ежовых рукавицах», но давая определенную свободу выбора. Да и не хотелось позорить ни маму, которая вкладывала в нас с братом всю себя, ни отца, находящегося на службе.
Да и Колян Авраменко рассказывал историю о подобном. Единственное, мужчина там сидел в машине и занимался этим среди бела дня. Любовался прохожими и делал свои дела. Тьфу, Вика, что за мысли, а если накликаешь? Тьфу, тьфу, главное машину, помытую не заплевать.
В итоге мы справились довольно быстро. Стекла щетками терли с разных сторон, Марина лобовое, я заднее. В целом, пока что было весело и интересно. Я, привыкшая на даче мыть папин универсал обычным ведром с водой, радовалась наличию текущей под напором из пистолета жидкости, которой с удовольствием поливала машину.
Пока ждали следующую, я обернулась и у соседнего здания заметила припаркованную мечту. Я копила деньги на покупку машины, поэтому и подрядилась на подработку благодаря идее Зотовой.
Черный, огромный и тонированный БМВ сверкал на солнце своими боками и фарами. Обожаю эту марку за немецкое качество, просторный салон и агрессивные формы, которые притягивают взгляд. Это я не говорю о звучании двигателя. Машина — зверь, и пока что для меня она была лишь мечтой. Потому как стоимость и обслуживание ее я, будучи студенткой, не потяну никак. Я прекрасно понимаю, что этот красавец мне пока не по карману, но никто не запрещал им любоваться. Засмотревшись, не заметила въехавшей в бокс следующей машины.
Только когда она со мной поравнялась, я отвела взгляд и принялась за работу. Незаметно за потоком машин время подходило к обеду. На мечту любоваться возможности не представилось, ибо машины стояли теперь в очереди, водители не давали и пары минут передышки. Я поняла, что хочу есть, лишь, когда мой желудок стал настойчиво о себе напоминать сосущими спазмами. Мда, мы как-то с девчонками это не предусмотрели. Но тут случилось чудо. Ко мне подошла девушка и сказала, что я могу сходить в здание автомойки и перекусить.
— Мы еду с собой не взяли. Не предусмотрели, — пожала я плечами.
— В здании все есть. Иди, — ответила она мне.
Я передала ей орудие нашего мокрого труда и пошла наполнять организм нужными ему калориями. Едва войдя в здание, я натолкнулась на пронзительный взгляд голубых глаз самого Клима Максимова. В панике хотела дать деру, но решительно вошла.
— Привет, трудяга, — проговорил он, а у меня мурашки пробежали вдоль позвоночника.
— И вам не хворать, — зачем-то огрызнулась я. Господи, мозги, вернитесь обратно, я вас умоляю.
— Пойдем, накормлю, — и так провокационно отклонился на спинку маленького дивана, что стоял посреди этого небольшого закутка.
Я пошарила глазами в поисках стула и поняла, что его попросту нет. Единственное место для того, чтобы присесть было рядом с этой горой мускулов. Пипец, мне же просто кусок в горло не полезет. Сказать, может, что просто в туалет зашла. Ну точно, еще и рассказать о своих естественных нуждах этому шикарному мужику не хватало. Так, соберись, тряпка. И чуть ли не с гордо поднятой головой пошла по направлению к дивану.
— Уборная там, — кивнул он головой в сторону еле приметной двери, которую я при всем нервном напряжении просто не заметила.
— Спасибо, — неужели у меня на лице написано, что я хочу в туалет. Капец, позорище. И недолго думая, горной козочкой рванула туда.
Сделав все дела и помыв руки, я провела очередную беседу со всеми внутренними органами, чтоб мозг вернулся, а сердце перестало выскакивать и смело открыла дверь. Максимов все так же занимал своей фигурой большую половину дивана, ну да ничего, я маленькая, помещусь. Главное его теперь не касаться, потому как тот самый табун мурашек может в любую минуту начать шествие не только по спине.
Тихонько примостилась на край дивана, попыталась дотянуться до пиццы и стаканом с кофе. Но голос Клима меня словно пригвоздил к месту.
— Вик, а у меня для тебя что-то вкусненькое есть, — словно кот, крадущийся к мыши, сказал он.
— Что? — на большее мой мозг был не способен. Я резко обернулась, отчего чуть не снесла рукой половину стоящего на столе.
— Я говорю, пирожное, то которое тебе так нравится, заказал, — и протянул руку к пакету, который стоял рядом со спинкой дивана с его стороны.
Я зависла на движении груды мышц, что перекатывались под футболкой. Меня вернул в наш мир пакет, шуршание которого обозначило появление на свет коробки, в которой действительно оказались те самые пирожные из кафе «Ла Руж». Он протянул ее мне.
— Ты только сначала хоть пиццей перекуси, а то голодная, затошнит от сладкого, — опять удивил он меня.
Вот теперь реально и куска не смогу проглотить. Это что, он сейчас позаботился о моем самочувствии? Я ведь правильно понимаю, или мой мозг все же не в ту сторону работает. Так, стоп, ну не может этот самец за мной ухаживать. Просто потому, что я не в его вкусе. Я реально понимаю, что с длинноногой Юлькой мне не тягаться, поэтому выдыхаем, спокойно едим и идем работать дальше.
Едва я провела мысленную работу над ошибками, как реально стало легче дышать, и просто попыталась абстрагироваться. Ну да, нравится тебе мужик, ему-то ты вряд ли нравишься. Он, поди, Юльке их купил, а она отказалась. Вот мне и сует, чтоб добро не пропадало.
— Спасибо, но я, наверное, просто пиццу. Вдруг правда тошнить начнет, — слово «тошнить» я выделила интонацией, от которой брови его сошлись в грозном знамении. Ой-ой, испугал. Видимо, передозировка его харизмой уже прошла, и я просто принялась за еду. Мне было почти все равно, кто рядом, просто потому, что мозг ушел и помахал ручкой. Да и Бог с ним.
Клим с минуту наблюдал молча, как я ем, а потом все же напомнил о себе.
— И чего ты все время такая колючая? — спросил он у меня.
— Хорошего садовника не нашлось, — опять огрызнулась в ответ. Нет, серьезно, я вот сама сейчас ляпнула, что у меня парня нет. Ну и дура.
— Я думал, Виктория вполне себе ягода без колючек, — как-то весело усмехнулся он, а я опять зависла со
