со мной на кровать.
— Так да или нет?
Разве я могла рассказать ей? Взять и вывалить: «Дин, это я виновата в том, что произошло в твоей семье». Я слишком хочу продолжать дружить с Рональдин, раз решилась на столь откровенное враньё.
— Я просто немного расстроилась из-за твоего рассказа. Ну и… не выспалась вчера. Надеюсь, хоть сегодня…
— Не расстраивайся, — ответила она мягко. — Мама с папой ещё и не из таких передряг выбирались. Папа уверен, что всё будет хорошо.
Я только вздохнула. Мне бы его уверенность…
На этот раз я вновь осознавала себя во сне. Чётко, ясно как никогда раньше. Только тела у меня по-прежнему не имелось, и в зеркалах я не отражалась.
Комната, в которой я очутилась, была очень милой, похожей на детскую. Кровать, застеленная светлым покрывалом, зелёные занавески на окне, дрожащий от ветра полупрозрачный тюль, стол с кружевной скатертью, на котором стояла вазочка с печеньем, и плетёное кресло-качалка. И запах дерева… совершенно потрясающий запах дерева. Наверное, он шёл от самого дома.
В кресле-качалке сидела Эмирин, держа на коленях Триш. Девочка была взрослее, чем в моём первом сне, но всё равно ещё маленькая.
— Аккуратно, Риш, тихо… Да, вот так.
Эмирин, прищурившись, следила за движениями девочки — та водила в воздухе руками, выплетая какое-то заклинание. И сосредоточенно хмурилась. Такая смешная!
Я вдруг вспомнила, что ей блокировали способности. Значит, Эмирин нашла способ снять блокировку. Интересно как?
Между тем в руках Триш появлялось какое-то огромное, сплетённое из множества нитей яйцо. Оно сияло и сверкало так, что у меня слезились глаза.
— Не взорвётся? — спросила девочка напряжённым голосом.
— Если правильно поставить блокираторы пространства, то нет. Видишь концы силовых линий? Вон они, справа и слева, сверху и снизу. Всего четыре. Ставь туда блокираторы. По одному. Аккуратнее!
Эмирин придержала яйцо, которое Триш чуть не уронила на пол — нити полыхнули странным алым светом, — и вновь передала его девочке в руки.
— Сложно, — пожаловался ребёнок наставнице.
— Сложно, — она кивнула. — Но можно. Давай, не бойся, если что, я удержу.
На лбу у Триш появилось несколько капелек пота, но, кажется, она справилась — через несколько минут Эмирин улыбнулась и сказала:
— Умница. Теперь это универсальный светильник-накопитель. Скидывай туда лишнюю силу перед сном. Он светится — и тратит её. Так ты никогда не перегоришь, малышка.
Триш очень серьёзно смотрела на яйцо в её руках. Потом выпустила его — накопитель взлетел под потолок и завис там, освещая комнату.
Девочка обернулась к Эмирин, улыбнулась и обняла её обеими руками.
— Спасибо, — прошептала Триш, закрывая глаза. — Я чувствую себя… хорошо. И так спать хочется…
— Это нормально, Риш. Лишняя сила — лишняя энергия. Ты её сбросила и теперь хочешь спать. Поспи.
Профессор Аррано тоже обняла девочку, провела рукой по её волосам, отбрасывая в сторону пряди с лица. И в этом жесте было столько нежности…
Я внезапно вспомнила, как с точно такой же улыбкой меня гладила по голове моя собственная мама.
— Ты не уйдёшь? — спросила девочка, открывая один глаз, блеснувший ярко-алым.
— Не уйду. Спи, Риш.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Сон переменился. Раньше такого не случалось… А сегодня место действия заволокло туманом, а потом он рассеялся, и я оказалась совершенно в другой комнате.
Но действующие лица были теми же. И комната… я узнала кабинет профессора Аррано в академии. Он с тех пор ничуть не изменился, даже зеркало стояло в том же углу.
В этом сне Триш была сильно старше. И я с любопытством рассматривала её, ведь когда она прыгнула в зеркало, я почти ничего не разглядела.
У нынешней Триш были красивые и совершенно прямые блестящие чёрные волосы, зачёсанные на прямой пробор. Широкие брови вразлёт, высокий лоб, пухлые губы — нижняя выдавалась вперёд, придавая девушке несколько упрямый вид. И, конечно, глаза. Один тёмно-карий, другой алый. Необычно, но красиво. Да и в целом Триш выросла интересной девушкой.
А потом я обратила внимание на Эмирин и застыла в удивлении. Профессор Аррано сидела в кресле за столиком и что-то сосредоточенно вязала спицами. Но дело было не в вязании… а в большом — даже огромном — животе.
Она была беременна.
Триш явно делала уроки — склоняясь над учебником, она записывала что-то в тетрадь, немного шевеля губами. Но вдруг выпрямилась, улыбнулась, посмотрев на Эмирин, и спросила:
— Ты решила, как назовёшь ребёнка, Ри?
Ри… Значит, они по-прежнему очень близки. Впрочем, это стало мне понятно сразу после того, как Триш посмотрела на Эмирин. Её взгляд был полон искреннего и настоящего чувства.
— Это ведь девочка? — продолжила она, и профессор Аррано кивнула.
— Девочка. Да, мы с Нарро уже выбрали имя. Мы хотим назвать её Шайной.
Я вздрогнула и закусила губу.
— Шайна… — вполголоса проговорила Триш. — Красиво. А что означает это имя?
— О-о-о, — Эмирин рассмеялась, откладывая вязание. — Это очень редкое имя. Шайна — «слеза» на древнем наречии, и называют так девочек нечасто, потому что есть поверье: у оборотня, названного Шайной или Шаином — это значит «грусть» в мужском варианте, — в жизни будет много испытаний. Но, если он или она выдержит эти испытания, счастья тоже будет много.
— Рискованно, — засмеялась Триш. — Думаешь, она выдержит?
— Надеюсь, — кивнула Эмирин, а затем добавила, улыбнувшись, словно что-то вспомнив: — И верю.
Следующий сон… Лучше бы его не было.
Оказавшись там и увидев то, что возникло передо мной, я отшатнулась назад, изо всех сил пытаясь проснуться.
Как же… никогда у меня не получалось управлять этими кхарртовыми снами.
Стена с ало-золотыми обоями. Светильник из тяжёлого металла, картина с какими-то фруктами, в золочёной раме. И Эмирин. Возле стены. С поднятыми вверх руками, будто прилипшая к этой стене. На самом деле её держала паутинка тонкого заклинания, опутавшая всё тело.
И боль на лице. И слёзы в глазах. И лужица крови у ног…
Она с трудом открывала рот, с трудом дышала.
Что же это?..
— Эмил!!
Какой дикий крик.
Магистр Дарх вылетел откуда-то сзади, подбежал, стал ощупывать её тело и дергать нити странного заклинания.
— Потерпи… Я сейчас… Ещё немного…
Я видела, как опадают нити. А потом упала и сама Эмирин — на руки магистру.
Он сел на пол, держа её на коленях, как маленькую. Положил ладони на живот.
— Поздно… — Тихий, хриплый шёпот.
Я и сама видела, что поздно. Девочка в животе Эмирин, сестра Дин, та, которую звали Шайной, — она уже умерла.
— Позвать Нарро? — Дрейк сжал руку Эмирин.
— Нет, — она покачала головой. — Позже.
— Почему? — удивлённый голос.
