причине мнение Империи о том, кто будет следующим риксом, считалось среди вопернов крайне весомым, хотя, как и ранее, рикса всё так же избирала дружина. Впрочем, пока разногласий не возникало — имперцы, как считали воперны, просто формально признавали риксом наследника предыдущего рикса, что было необходимо для продления союзного договора. Вступающий в должность рикс давал клятву дружбы Империи — поэтому присутствие имперца выглядело весьма уместно.
И вот настал тот момент, когда Серпул, как самый старший имперец, присутствующий на тризне, должен был сказать свою речь о новом риксе. Чиновник встал, прокашлялся, и, подняв руку, унизанную перстнями, вызвал в зале тишину. Полной тишины, конечно, не получилось — уже изрядно набравшиеся обильной еды, мёда и южных напитков, а оттого заметно расслабившиеся таветы при всём уважении к силе Империи не были столь дисциплинированны.
— Славный народ вопернов! — провозгласил по-таветски Серпул, поднимая кубок, — я возношу этим кубком славу всем вашим предкам — и ушедшему Хельвику — слава!
— Слава! — грохнул хор дружинников так, что задрожали в окнах подаренные когда-то от имперских щедрот цветные стёкла.
Серпул улыбнулся.
— И теперь пришло время, — продолжал хорошо поставленным голосом профессионального ритора Серпул, — когда я должен назвать нового вопернарикса. Нового предводителя славной и победоносной дружины, что поведёт народ вопернов к новым победам!
— Слава! — снова грохнули дружинники.
— Встань же, Ильстан, сын Хельвика! — патетически воскликнул Серпул, — встань и воздень длань свою, приветствуя дружину и народ свой!
Глава 6. Сын рикса
— Ильстан? — хором спросили Хродир и Хелена — оба удивленные до невозможности.
Первой мыслью Ремула была та, что Серпул просто перебрал с напитками, которые он, уподобляясь варварам, не разбавлял перед употреблением, и, соответственно, перепутал имена сыновей покойного вождя.
— Серпул, — негромко сказал, не вставая, Ремул, — Ильстан — это тот, который младший. Старшего зовут Хродир, и он…
— Я знаю, — глянув на него, сказал грозным шепотом Серпул, и на лице чиновника не было ни признака опьянения, — не надо мне подсказывать, юный Ремул, я знаю всех союзных риксов и их сыновей за Лимесом.
— А… как же… — на лице молодого патриция отражалась явная растерянность.
— Молчи, центурион, — сверкнул на Ремула тигриными глазами чиновник, и продолжил, обращаясь уже к залу и поднявшемуся с места Ильстану, — простри же длань свою над народом своим и дружиной, Ильстан Вопернарикс!
Ильстан с довольной ухмылкой отсалютовал собравшейся дружине. Судя по этой ухмылке, содержание столь неожиданного заявления Серпула не было неожиданностью для самого Ильстана.
В зале всё будто застыло. В наступившей тишине стукнуло о стол яблоко, покатилось по доскам и упало на пол. Некоторые дружинники замерли, не донеся до рта кружки с мёдом, и напиток тек по бородам воинов. Кто-то выронил под стол недогрызенную глухарью ногу, и пёс — один из тех, кому было разрешено присутствовать на пирах — немедленно схватил ее, устремляясь с добычей в угол.
Потом раздались вначале редкие и тихие, а затем всё набирающие силу крики — однако это не было единым хором. Выкрики «Слава!» в этих голосах перемежались с руганью и возмущением; кое-кто пытался схватиться за меч, но таких останавливали соседи, хватая за руки и призывая уняться.
— Что вообще происходит? — вскочил с лавки Хродир, — какой из Ильстана Вопернарикс? Я старший сын!
— Из Ильстана рикс — предложенный мной, — спокойно, но громко сказал Серпул.
— Но я же должен… — начал было Хродир, но захлебнулся своими словами, — я же старший сын!
— Ильстан — тоже сын Хельвика, да пирует он с героями вечно, — выставил ладонь вперед Серпул, — и Империя приняла свое решение. Сейчас свое слово скажет дружина, и Ильстан станет Вопернариксом. Что касается тебя, Хродир, то и тебе есть от Империи, что передать. Этот жетон, — Серпул протянул тавету бронзовый жетон на кожаном шнуре, — дает тебе права полноценного гражданина Империи. У Ильстана уже есть такой.
Хродир медленно багровел, но руку к жетону протянул.
— Храбрые и славные дружинники! — обратился тем временем Серпул к собравшимся, видя их изумление происходящим, — пусть же Ильстан немедленно поклянется в том, что он поведет вас к новым победам! Что каждый из вас получит в походах, которые он возглавит, столько золота, сколько сможет унести, и столько славы, сколько сможет спеть лучший из певцов!
— Клянусь! — тут же выпалил Ильстан.
— И в верности дружбе с Империей, — немедленно сказал Серпул.
— Клянусь! — повторил Ильстан, — перед Богами и Предками — клянусь!
Хродир тем временем взял — вернее, выдернул — из руки Серпула жетон, зло посмотрел на бронзовый овал и бросил его на пол.
— В верности Империи, говоришь, — гневно прошипел он, — совсем себя забыл, Ильстан? — с этими словами старший сын Хельвика потянулся к кинжалу. Сидящий рядом с ним Фламмул распахнул шубу, обнажив обе рукояти мечей, и положил на них руки. Со своего места вскочили сотники старшей дружины, сидящие недалеко от головы стола, и Хелена — один из сотников схватил руку Хродира, дабы тот не выхватил кинжал, а Хелена немедленно начала успокаивать брата, уговаривая его сесть. Запястье одного из сотников обнажилось, когда случайно закатался рукав его блузы. На тонком шнуре, обвитом вокруг запястья, висел имперский жетон.
— Храбрые воины! — продолжал Серпул, перекрикивая шум и обращаясь к дружинникам, — в знак нашей дружбы — дружбы великого ферранского народа и славного народа вопернов — я прибыл сюда, привезя каждому из вас по дару! Каждый дружинник получит дар — завтра утром!
Крики «слава!» всё еще перемежались с недовольным гулом — но звучали всё сильнее. Хор, приветствующий Ильстана в качестве нового рикса, похоже, приобретал всё новых участников.
— Пёсьи дети, — прорычал Хродир, — забыли нашу Правду? Я — ваш новый законный рикс! Мне отец перед смертью это сказал!
Хродир крикнул в лицо держащему его руку сотнику «Пусти!», отчего тот отшатнулся.
— Воперны, — выкрикнул Хродир, — дружина моя и народ мой! Можно ли нам слушать этих… этих… — немного нетрезвый старший сын рикса, не обучавшийся искусству ритора, не мог подобрать нужных слов так, чтоб умело и к месту использовать их в любой речи, и Хродир просто указал растопыренными пальцами на Серпула и Ильстана, — можем ли мы слушать этих чужаков, — ему удалось найти нужное слово, — когда здесь есть наша, вопернская, Правда? И по этой Правде я, как старший сын… — Хродир не успел закончить.
— И по этой правде, — закончил за него один из старейшин-мистуров, — ты имеешь право стать риксом после смерти отца, если за тебя скажет слово дружина. Рикса выбирает дружина, а не первородство. И никто не говорит, что только старший…
Навостривший уши — как это
