с зеркальными стеклами величественно возвышается среди других близлежащих построек. От одного только вида у меня перехватывает дыхание, дети же и вовсе теряют дар речи.
— Ваш временный дом, — сообщает Баринов, останавливая автомобиль у подъезда.
Квартира оказывается просторной и светлой, а современный ремонт и панорамные окна придают этому месту особый шарм. К тому же, здесь нет воспоминаний. Это чистый лист.
— Здесь есть всё необходимое, — произносит Глеб. — Постельное белье, полотенца, еда. Если что-то понадобится, то здесь неподалёку есть маленький магазин. Завтра с утра заедет Маша и поможет тебе с детьми и обустройством.
— Глеб, правда, я не знаю, как благодарить тебя, — c дрожью в голосе выдаю я.
— Не надо, — качает головой. — Теперь тебе не мешало бы отдохнуть. Душ и сон — именно то, что пойдёт тебе на пользу. И это не просто просьба, а медицинская рекомендация.
— Я поняла, — мягко улыбаюсь я.
Он поворачивается к выходу, а у двери останавливается.
— Ты что-то забыл?
— Ты сегодня была очень сильной, Алёна, — с гордостью выдает он.
Баринов прощается с детьми и уходит, оставляя нас в прекрасной квартире. Несколько секунд я смотрю на закрытую дверь, а затем подхожу к большому окну и внимательно наблюдаю за суетой большого города. Здесь на пятнадцатом этаже я не ощущаю страх, я чувствую настоящую надежду на лучшее будущее, точно зная, что с этого момента в моей жизни начинается новый этап.
Глава 18
Пока дети осваиваются на новом месте, я брожу по квартире, погруженная в свои мысли, не зная, чем себя занять. После просторного и вечно наполненного жизнью дома это внезапная тишина кажется неестественной. Мелкая дрожь пробегает по спине, когда на меня обрушивается осознание, что мы по-настоящему одни. Больше нет ячейки общества в привычном ее понимании, а моя семья теперь состоит из трех человек — только я и дети.
Мое маленькое торнадо по имени Анютка успевает промчаться по всем комнатами и, забравшись на огромный угловой диван в гостиной, начинает на нем прыгать.
— Прыг-скок! Прыг-скок! Мамочка, это наш новый дворец! Смотри, какой большой-пребольшой диван! — радостно верещит она.
Ее восторг такой искренний и беззаботный, что я, глядя на дочь, невольно улыбаюсь, хоть и в душе мне хочется рыдать. Малышка не понимает, что переезд в новую квартиру — это вынужденная мера, и что у меня просто не было другого выхода.
Я перевожу взгляд на сына. Арсений стоит у панорамного окна, вжав лоб в стекло, и молча смотрит вниз на машины и уличные фонари, зажигающиеся в вечерних сумерках. Для сына смена жилья оказывается непростым испытанием — я вижу это по глазам. Сердце сжимается от ясного понимания, что в этой ситуации сложнее всего именно ему.
— Арс, все в порядке? — я подхожу к нему, осторожно опуская руку на его худое, но уже сильное плечо.
Сын не поворачивается, и я обращаю внимание на его отражение в ремнем стекле. Он смотрит на меня не по-детски серьезным взглядом, и я уже знаю, о чем он думает.
— А папа знает, что мы здесь?
Вот он — вопрос, которого я боялась с момента, когда Глеб предложил нам пожить в этой квартире. А воздухе повисает напряженная пауза, а я тщательно обдумываю ответ. Даже Аня перестает прыгать и подходит к нам, инстинктивно понимая, что сейчас происходит нечто важное.
Я опускаюсь на корточки, чтобы быть с детьми на одном уровне, и беру их за руки.
— Папа знает, что мы временно переехали, — осторожно начинаю я, подбирая слова. Вчера вечером мы говорили на эту тему с адвокатом. — Иногда взрослым нужно пожить отдельно, чтобы отдохнуть друг от друга и всё как следует обдумать. Так случается, когда люди долгое время живут вместе.
— Так вы поссорились? — грустью голосе спрашивает Аня, а на ее больших голубых глазах выступают слёзы. — Это из-за того, что вы поругались с Олесей? Помнишь, у тебя на дне рождении?
К такому я не была готова. Дети действительно порой понимают больше, чем следовало бы в их возрасте. Возможно, я бы не так удивилась, если бы подобный вопрос прозвучал от Арсения, но никак не от Анюты.
— Мы с папой очень долго живём вместе и просто в какой-то момент устали от этого, — говорю я, избегая разговоров об Олесе. — Но это не имеет никакого отношения к нашей любви к вам. И я, и папа любим вас также сильно, как и раньше. Он будет вас навещать, и вы будете приезжать к нему в гости и проводить с ним время. Мы сделаем всё, чтобы наше решение не отразилось на вас.
Мне тяжело дается этот разговор, но он жизненно необходим. Дети не должны думать, что отношение к ним родителей может поменяться из-за развода мамы и папы. Картина идеальной семьи разбита вдребезги, и я просто не имею права давать им надежду на воссоединение, создавая новую иллюзию.
— Почему мы не можем отдохнуть все вместе? — спрашивает Арсений, поворачиваясь ко мне. В его пристальном взгляде я вижу надежду. Сын прокручивает все возможные варианты, пытаясь подсказать, пытаясь любым способом спасти наш брак. — Если вы устали быть вместе, то папа мог бы поехать в отпуск один. Или ты могла бы отдохнуть. Зачем нам всем уезжать из дома? Зачем нам нужна эта квартира?
Все его вопросы бьют точно в сердце, оставляя на нем свежие раны. Я понимаю, насколько тяжело Арсению, и я очень хочу помочь ему пережить наш разрыв как можно быстрее и легче. Я не могу объяснить сыну, что их отец — совсем не тот человек, за которого я его принимала все эти годы. И что идеальная семья разрушилась только потому, что мой муж выбрал для себя другую жизнь.
— Арс, иногда усталость бывает настолько сильной, что даже отпуск не помогает, — я мягко провожу рукой его по щеке, и он не отстраняется, но и не поддается нежности. — Поверь мне, мы с папой решили, что пока так будет лучше для всех. И для вас с Анютой тоже. Здесь нам будет спокойнее.
Некоторое время сын молчит. Я вижу, как он обдумывает каждое слово, как он взвешивает полученную информацию, пытаясь разобраться в том, в чем порой даже взрослые не
