Лу Юйлань взвалила тяжелую руку Мина себе на шею, потащив его к крыльцу с неожиданным для смертного человека упорством.
С попыткой заговорить Мину пришлось повременить из-за хриплого кашля.
— Молчи, дурак, — голос матери дрожал, но руки делали своё дело чётко и быстро. Она усадила его на деревянную скамью, метнулась к полкам и принялась лихорадочно смешивать какие-то порошки в глиняной чаше. — Получить лезвие с паралитиком в бедро, но при этом продолжать читать лекции о морали врагу… Ты точно мой сын.
Она подскочила к нему с чашкой, наполненной густой, пахнущей аммиаком и растолчённым корнем тысячелетника жижей.
— Пей. Это вытянет яд паука, пока он не добрался до сердца. Пей, кому говорю!
Сжатые челюсти поддались. Едкий состав прокатился по горлу, вызвав приступ тошноты, однако через четыре вдоха парализующий холод начал сдавать позиции. Застоявшаяся ци пришла в движение, вытесняя последствия парализующего яда.
— Я отправляла тебя в Обитель не за этим! Думала ты не будешь высовываться лишний раз, — она бросила на него острый взгляд. — А сейчас пульс бьёт мне по пальцам так, словно ты проглотил духовную жилу. И когда ты успел стать таким… — она скосила глаза на двор, где валялись куски замороженных и обугленных тел, — … сильным?
— Подмастерье плохо кормят, матушка, — хрипло выдавил Мин, пытаясь улыбнуться бледными губами. — Пришлось стать Внешним учеником, чтобы давали булочки с мясом.
— Мяту жалко, — тяжело выдохнула женщина, отвернувшись к окну и меняя тему так, будто это единственное, что ее волновало сейчас.
Юйлань быстро перебинтовала плечо и наложила повязку на пробитое бедро. Потом смочила ткань в бадье и принялась деловито отмывать липкую испарину и чужую кровь с его лица.
— Эти люди… они ведь были не простыми бандитами? — тихо спросила она.
— Слуги одного очень важного, но уже очень мёртвого наследника, — кивнул Мин. — Они заслужили свою участь.
Женщина тяжело выдохнула, бросив тряпку в таз. В её всегда прямой осанке на миг проступила усталость.
— Точно такой же, как отец, — Юйлань покачала головой, и в её голосе проскользнула глубокая, затаённая горечь. — У того тоже была эта невыносимая привычка заглядывать в пасть дракону, просто чтобы проверить, в порядке ли у него зубы. Жажда знаний завела его туда, куда не следовало, и в итоге он оставил нас одних… Я так надеялась, что ты вырастешь обычным художником. Будешь разрисовывать стены, портить мне запасы угля, зато проживешь долгую и скучную жизнь смертного.
Мин наконец вдохнул полной грудью. Чувство возвращающегося ритма тела отдавалось приятным покалыванием. Его взгляд скользнул по знакомой горнице. Стены хижины до сих пор хранили выцветшие узоры и картины, которые он рисовал ещё в детстве ягодным соком и углём. То были не просто детские каракули, а настоящие пейзажи, пронизанные чувствами, которые в деревне никто не понимал.
— Ты не должен был подставляться, приходя сюда один, Мин, — мать отвернулась к столу, её пальцы нервно перебирали связку трав. — Я не хочу быть для тебя слабым местом или обузой.
Мин слабо, но искренне улыбнулся и мягко накрыл ладонью её руку.
— Обузой? — его голос прозвучал легко, но в нём чувствовалась твердость. — Матушка. Мужчина должен защищать то, что ему дорого. Видит Небо, если бы эти псы осмелились оставить на вас хотя бы царапину… клянусь, я бы не спал ночами, но изобрёл бы талисман, который разорвал бы на куски даже старейшину ступени Ядра, если потребуется. А теперь нам нужно уходить. Прямо сейчас.
Женщина пристально посмотрела в тёмные, спокойные глаза сына, понимая, что прежнего мальчишки больше нет. Она коротко кивнула, быстро собрала всё самое необходимое, сунула за пояс кривой разделочный нож и открыла дверь хижины.
При первом же шаге на доски крыльца Мин резко подался назад, оттесняя мать корпусом вовнутрь помещения.
Небо над Северо-Восточным трактом потемнело. Солнечные лучи пробивались сквозь набежавшие свинцовые тучи лишь узкими полосами. Колоссальное духовное давление обрушилось на деревенскую улицу, сминая пространство. Древесина окрестных изб затрещала, соломенные крыши просели под гравитационной нагрузкой. Кладка забора напротив раскололась, осыпаясь щебнем. Давление сдавило грудь так, что каждый вдох давался с трудом.
От поворота тракта показалась покрытая грязью лошадь. Добежав до околицы животное как подкосило, ноги подогнулись и оно замертво свалилось на размытую колею. Наездник в темном шелке шагнул с падающего седла прямо в пустоту.
Старейшина Син Юань перемещался по воздуху, не касаясь сапогами грязи. Ступень Ядра фонтанировала плотным энергетическим слоем, заставляя мир вокруг плыть перед глазами наблюдателей. Лицо практика исказилось от бешенства, не оставляя сомнений в намерениях визитера. Заметив двоих человек на уцелевшем крыльце, патриарх сконцентрировал всю свою разрушительную волю на этой точке.
— Матушка, вернитесь в дом, — тихо произнёс Мин. Не оборачиваясь, он мягко, но непреклонно оттеснил Лу Юйлань обратно в тень дверного проёма. Губы юноши скривились в ироничной ухмылке, и он добавил вполголоса: — Минуту назад я сказал, что готов убить старейшину Ядра… Но я совершенно не имел в виду, что сделаю это буквально прямо сейчас. У Небес просто отвратительное чувство юмора.
Оставив посох позади, юноша преодолел скрипучие ступени. Пострадавшие в битвах мышцы напомнили о себе простреливающей болью, с которой пришлось мириться. Мин вышел в центр разорённого двора, прямиком навстречу спускающемуся патриарху. С лица его исчезла усмешка, сменившись прагматичным спокойствием.
Глава 2
Гнев Небес и Грязь Земли
Золотое пламя ступени Ядра обрушилось на окраину Серого Тумана удушливым покровом. Гранитные плиты во дворе Лу Юйлань протяжно заскрежетали, а затем раскрошились в серую пыль. Пожалуй, в этот миг сам воздух стал осязаемым и тяжелым, словно жидкий свинец. Мощь патриарха придавила плечи Мина тяжелым грузом, стремясь вышибить из него дух и заставить рухнуть в грязь к сапогам вторгнувшегося врага.
Ци внутри шестнадцати меридианов взбунтовалась, яростно сопротивляясь натиску. В суставах Мина раздался сухой треск. Аура Ядра легко смяла его защиту. Из носа брызнула горячая кровь, мгновенно испачкав ворот серой куртки.
Син Юань завис в воздухе. Ореол его разъяренной энергии высушивал дождевые лужи под ним, превращая воду в легкий пар. Патриарх пристально разглядывал мальчишку. Этот червь посмел покалечить гения семьи Син, а затем перебить отправленных за ним слуг. Старейшина рассчитывал увидеть панику. На самом деле он искренне желал насладиться страхом своей жертвы.
Но ожидания патриарха не оправдались. Юноша медленно выровнял дыхание, упрямо задирая подбородок. Грязным рукавом он стер кровь с бледных щек. По разгромленному двору прокатился тихий смех. Юноша искренне и зло, хохотал, словно нашел происходящее исключительно забавным
