Его одержимость - Эмилия Грин

- Что? – наши взгляды встретились в зеркале.

- Ты такая красивая, – его голос прозвучал с той самой интонацией, от которой по моей спине всегда бежали мурашки. – Закрой глаза, – хриплый смешок, – сюрприз.

Послушно опустив веки, я услышала, как он ушел в гардеробную, уловив тихий щелчок открывающейся коробки. Вскоре Вадим вернулся, и его пальцы нежно отодвинули волосы у моего виска.

- Можешь смотреть.

В первое мгновение я замерла, боясь дышать, разглядывая нас в отражении зеркала. Себя спереди, и его – за своей спиной. А на моих уложенных волосах появилась невесомая восхитительная тиара, инкрустированная переливающимися камнями. Догадывалась, что это бриллианты, даже боясь подумать о стоимости украшения…

- Боже… она невероятная… – сумбурно пробормотала я.

- Чтобы ты чувствовала себя Принцессой не только на словах, – тихо сказал Вадим, его руки легли мне на плечи. – Моей Принцессой, – и мурашки по рукам, мой сбитый выдох, потому что ни один мужчина не делал мне столь щедрых и роскошных подарков, относясь ко мне при этом как к драгоценности.

- С наступающим Новым годом, Вера! Пусть для нас он станет особенным!

Повернувшись, я увидела в глазах Вадима не только уважение и любовь, но и спокойную мужскую уверенность, которая заставляла меня верить, что вместе мы можем горы свернуть.

- С наступающим! – встав на цыпочки, я взяла его лицо в ладони, мягко поцеловав. – Твой подарок… Это что-то невероятное… – прошептала я, зажмурившись от накативших эмоций. – Мне теперь даже как-то неловко за свой…

Я приобрела для него годовой сертификат на какое-то новое супер-пупер парение в «Усадьбе», памятуя о любви моего мужчины к подобным процедурам, но теперь всерьез засомневалась в своем выборе…

- Разве можно сравнивать то, что я получил, с какой-то диадемой? – хохотнул Вадим.

- А что ты получил? – я удивленно приподняла бровь, вновь вспомнив о своем скромном все еще не подаренном конверте с сертификатом.

- Тебя, – не задумываясь, ответил он, крепче прижимая меня к себе. – Так что не понимаю, о каких еще подарках идет речь? – с деланным недоумением.

Я не успела возразить, потому что в этот момент телефон Вадима ожил, и мы вынуждены были отлепиться друг от друга.

- Кирилл, – кивнув, он сосредоточился на ответе моему дяде.

Я же еще какое-то время покрутилась перед зеркалом, разглядывая роскошный подарок.

После чего мой взгляд в очередной раз остановился на внушительной библиотеке Завьялова, блуждая по многочисленным корешкам книг: «Искусство войны», «О войне», «33 стратегии невидимого боя».

Я как-то спросила у Вадима, почему у него так много книг, посвященных искусству войны, получив весьма резонный и невозмутимый ответ.

- Я их коллекционирую.

- Но почему именно такие книги?

- Один очень уважаемый мною человек как-то процитировал: «Хочешь мира? Готовься к войне». Так вышло, что я увлекся военной тематикой: что-то покупал, что-то дарили… Ну, и собрал небольшую библиотеку.

- И где сейчас этот человек?

- Он мертв, – глаза моего мужчины заволокло чем-то неопределенным, мрачным, жутким. – Вернее, его убили, – ровно добавил он, всем своим видом намекая, что этот разговор что-то вроде заступа на запретную территорию, на которую мне пока заходить не стоит…

Да, я уважала личные границы Завьялова, не желая устраивать допрос с пристрастием. Он был из тех людей, которые открываются постепенно, поэтому я решила двигаться маленькими шажочками, определенно, отмечая первые успехи своей тактики.

- О чем задумалась? – тихо спросил он, подкрадываясь ко мне сзади.

- Твоему врагу не позавидуешь, – усмехнулась я, кивая на «Стратегию великих полководцев».

- Точно, – согласился он, целуя меня в шею. – Ему можно только посочувствовать, – практически беззвучно добавил Вадим, перехватывая меня под грудью, пока я пыталась отогнать смутное чувство тревоги, кольнувшее в солнечное сплетение.

В этот момент мой взгляд остановился на двух томиках, которые, будто бы, выбивались из общего ряда.

- «Мастер и Маргарита», кстати, одна из моих любимых книг, – задумчиво пробормотала я, дотрагиваясь до золотистого тиснения на корешке.

- Почему? – нежно прикасаясь к моей макушке губами.

- Ну, мне близка ее философия.

- Поделишься?

- А ты разве не читал?

- Читал, конечно. И не один раз. Просто интересно, за что ты полюбила эту книгу?

- Мне показалось, между строк улавливается мысль, что любовь сильнее смерти и власти, – вырываясь из объятий Вадима, я прищурилась, задумчиво заглядывая ему в глаза. – Даже тьма служит свету, если в сердце есть вера… – непроизвольно закусила губу, анализируя философский подтекст произведения.

- Даже у тьмы в сердце может быть Вера, – перефразировал он с лукавой улыбкой, пока моя рука потянулась к томику «Преступления и наказания», заметив белый краешек между страничками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Книга сама раскрылась на том месте, где лежала маленькая, чуть потрепанная по краям фотография…

На ней была…

Я … с задумчивым видом читающая книгу…

Судя по дате на полароиде, фото было сделано летом пару лет назад во время нашего отдыха на Алтае. Мы с Любой тогда тестили какой-то новомодный фотоаппарат моментальной печати. Сестра явно сняла меня исподтишка…

Но как это фото оказалось у Вадима?

И неужели он хранил его столько времени?

Но … почему?

- Это тоже часть какой-то скрытой военной стратегии? – я рассеянно пожала плечами. – Хранить мое фото в книге об убийце с муками совести? Очень оригинально! – нервный смешок.

- Между прочим, это моя любимая книга, – в уголках его глаз собрались лучики смешинок. – Родион Романович мучился из-за своей теории: «Тварь я дрожащая или право имею?», – короткий вздох. – Данная дилемма о нормах морали и в наше время актуальна как никогда, – его взгляд скользнул по моей фотографии, зажатой между пальцев. – Полагаю, даже в самой безнадежной мрачной истории должно быть что-то светлое, Верочка…

Глава 33

- Так откуда у тебя мое фото? – заторможенно спросила я, едва заметно прикусывая губу.

Вадим медленно и как-то неровно выдохнул, подавляя улыбку.

- Поймала с поличным, - взгляд глубоких карих глаз стал испытующим, - Вер, - я почувствовала его ладонь на своем запястье, - Тем летом я тебя увидел. Вернее, впервые разглядел, - усиливая нажим своей ладони, и от нее будто начал исходить жар, просачиваясь мне под кожу.

- Значит, ты понял, что мы предначертаны друг другу