говорю я. — За веру в меня. Да и вообще за всё, что ты делаешь для меня и моих детей.
— Ты заслуживаешь большего, чем просто вера, Алена, — звук его голоса проникает в самую душу. — Ты заслуживаешь всего самого лучшего. И я сделаю все, чтобы ты это получила.
В его внимательном взгляде я вижу не только поддержку партнера, но и что-то более личное, что заставляет меня краснеть. В другой ситуации я бы, наверное, уже влюбилась в Баринова, но пока мне сложно воспринимать его больше, чем друга. Всему свое время.
С Ириной мы встречаемся перед входом в здание и, не теряя драгоценных минут, сразу же проникаем внутрь. Здесь я чувствую себя иначе, и каждый раз, оказавшись в этом месте, мне кажется, будто я дома. Даже не представляю, что со мной будет в день открытия салона.
— Ну что ж, давайте начнем, — произносит Ирина, раскладывая на подоконнике образцы материалов, цветовые решения и ами визуализации. — Алёна, вам удалось посмотреть эскизы?
— Да. Я все внимательно изучила, — отвечаю я.
— Отлично! Тогда давайте сначала пройдемся по основным зонам.
Мы движемся по будущему пространству, и Ирина подробно объясняет, что будет находиться в каждом углу. На зоне ресепшн мы останавливаемся более подробно — все же это первое, что будет видеть клиент, приходя в салон. Мне нравятся идеи Ирины, в них есть душа.
— Для зоны маникюра я предлагаю вот эту коллекцию мебели, — Ирина разворачивает каталог. — Она идеально впишется и по цвету, и по размеру. К тому же, у нее очень приятная цена в сравнении с аналогами.
Далее мы переключаемся на отделочные материалы, на выбор которых уходит большая часть времени. Глеб активно участвует в обсуждении, и его искренняя заинтересовать в проекте не может не радовать. Комбинируя различные варианты, мы наконец подбираем тот, который нравится всем. А затем переходим к шторам.
— Ален, смотри, — Глеб берет мою руку и подносит к одному из образцов ткани. — Почувствуй текстуру. Что скажешь?
— Мне очень нравится. Я бы, не раздумывая, взяла нечто подобное в свою спальню.
Наши взгляды на мгновение встречаются, и между нами повисает неловкая пауза. Трель мобильного в кармане резко обрывает момент.
Мне не нужно смотреть на экран, я знаю, от кого звонок. Рано или поздно это должно было случиться. Как только я сбрасываю вызов, начинают сыпаться сообщения.
А ты вообще помнишь, что у тебя есть семья?
Верни детей и вали на все четыре стороны.
Я знаю, что ты встречаешься с этим ублюдком.
А ты еще похлеще меня оказалась, дорогая женушка.
С силой запихиваю гаджет в сумку, стараясь сделать непринужденный вид, но от Баринова ничего невозможно скрыть.
— Все в порядке? — уточняет Глеб, когда Ирина отходит на несколько метров, чтобы сделать кое-какие замеры.
Я лишь качаю головой, не в силах вымолвить ни слова.
— Не принимай близко к сердцу, — ровным голосом произносит Глеб. — Игнорируй. Это всего лишь его последние попытки сохранить контроль. Он больше никак не может воздействовать на твое сознание.
Мы возвращаемся к обсуждению, но хорошее настроение уже вернуть не удается. Слишком болезненно я реагирую на все его манипуляции.
Когда, наконец, утверждаем последнюю деталь, я ощущаю себя уставшей.
— Ремонт начнем в понедельник. А уже через пару месяцев это место мы не узнаем, — с улыбкой произносит Ирина.
После ухода женщины мы с Глебом еще на несколько минут остаемся в помещении.
— Знаешь, Ален, — тихо говорит Глеб. — Когда я впервые вошел сюда, я сразу представил тебя здесь.
— Какой я была? — не задумываясь, спрашиваю я.
— Счастливой, — он смотрит мне в глаза, — уверенной в себе. Хозяйкой этого пространства. Скоро так и будет.
— И все благодаря тебе, — отвечаю мягкой улыбкой и сразу же перевожу тему. — Какой у нас дальнейший план?
***
Глеб предлагает забрать детей и вместе поужинать, и на его предложение я отвечаю согласием. На протяжении всего вечера Арс и Маша задают десятки вопросов о новом салоне, и Баринов охотно рассказывает им обо всем.
Вернувшись домой, Арсений уходит к себе в комнату и спустя полчаса бежит ко мне, размахивая рисунком.
— Мама, смотри! Я нарисовал, как будет выглядеть наш салон! — восклицает он, протягивая мне лист бумаги. — Тебе нравится?
Его рисунок — точное отражение нашего будущего пространства. Я смотрю на изображение и удивляюсь, насколько точно мой сын смог передать атмосферу салона.
— Это прекрасно, солнышко! — обнимаю его, чувствуя гордость за моего мальчика. — С такими данными ты вполне можешь было дизайнером или архитектором.
— Я так хочу посмотреть на все по-настоящему, — говорит он, мягко отстраняясь от меня.
— Скоро. С понедельника начинается ремонт, который обещают выполнить за пару месяцев. А теперь всем пора спать. Уже поздно.
Через полчаса слыша мирное посапывание Арса и Маши, которые уснули у меня в спальне, даже не дослушав сказку, я выхожу из комнаты. Мне хочется еще раз взглянуть на утвержденные эскизы. Но только я открываю ноутбук, как на мобильный приходит очередное сообщение от Ромы.
Ты думаешь, что сможешь спрятаться за спиной этого врачишки? Не надейся. Я знаю, где ты бываешь. И я найду способ поговорить с тобой лично. Ты еще на коленях приползешь, Алёна.
По спине прокатывается холодок. Похоже, Рома действительно следит за нами. Недолго думая, я набираю сообщение Глебу:
Рома начинает угрожать. Утверждает, что он знает, где мы бываем. Хочет поговорить лично.
Ответ приходит почти мгновенно:
Завтра решим этот вопрос. Первым делом — изменим все маршруты. Не волнуйся, Алён, все будет хорошо.
Эти слова действуют лучше любого успокоительного. Губы невольно растягиваются в благодарной улыбке. Я не одна.
Перед сном решаю заглянуть в спальню. Арсений ворочается в кровати.
— Мам, мне папа сегодня писал… — шепотом произносит сын. — Говорит, что мы его предали. Что все мы предатели. Что это значит?
Мое сердце сжимается от боли и несправедливости. Да как он смеет говорить такое детям? Неужели желание наказать меня сильнее здравого смысла?
Я сажусь на кровать и нежно провожу рукой по голове сына.
— Это значит, что папа очень расстроен, и он не знает, как правильно сказать о своих чувствах, — на выдохе
