и сил.
Теперь холодный пустой взгляд переместился на меня. Потом Теаган моргнул, и взгляд стал чуть менее холодным и пустым.
— Очистку ордена, — повторил он. — Да, нужно очистить его ото всех, кто предал Пресветлую Хейму. Ото всех, кто служил павшей богине…
— Нет, — прервал я его. — Только от тех, кто служил ей добровольно. Пресветлая Хейма ценит свободу выбора — те, кто не предавал ее сознательно, заслуживают снисхождения. Но Иринг поможет нам не только в их поиске. Наверняка она знает много такого, связанного с Лунной Девой, о чем мы даже не подозреваем. Верно, старшая наставница?
Даже задав этот вопрос, я не отвел взгляд от Теагана. Было чувство, будто вот так я его держу, но стоит хоть на мгновение отвлечься — и вся эта невидимая тяжесть, разошедшаяся по комнате и давящая мне на плечи, сконцентрируется в одном месте, и после этого Иринг среди живых уже не будет.
— Д-да, — проговорила та со своего места. — Да, конечно, я помогу расследованию. — А потом торопливо добавила: — Я не отдавала посланника Лунной Деве! Я же дала клятву именем Пресветлой Хеймы не вредить ему ни прямо, ни косвенно! Я не знала про заговор!
Тут мне немедленно вспомнилось, что Иринг не выглядела удивленной, когда павшая богиня появилась перед крепостью. То есть знать о заговоре она может и не знала, но возможность подобного предполагала. Однако одних предположений оказалось недостаточно, чтобы клятва «не вредить» сработала.
Озвучивать это я, впрочем, не стал, чтобы опять не спровоцировать Теагана, сказав вместо того:
— Думаю, старшую наставницу можно отправить назад в ее камеру — основное она уже рассказала, а деталями мы займемся позднее.
— Пусть сперва даст клятву молчать обо всем, что сейчас услышала, — велел Теаган.
Я покачал головой.
— Это уже бессмысленно. — И пояснил: — Меня перенесло во внутренний двор, где играли дети. И одна девочка во всеуслышанье заявила, что «этот дядя только что убил злую богиню». Думаю, что к данному моменту ее слова разошлись уже по всей крепости.
Теаган несколько мгновений молчал, потом хмыкнул, и давление начало ослабевать, а камень в его кольце — гаснуть.
Я позволил себе выдохнуть и вновь сел на место. Ладно, сейчас Иринг уведут, и…
— Но ведь посланник не может убить павшее божество! — между тем воскликнула та. — Ни один смертный человек на такое не способен, а посланник все равно остается человеком.
Я бросил в сторону Иринг недовольный взгляд — ей мало, что она сейчас едва не погибла? Зачем снова привлекать к себе внимание? Или старшая наставница просто не смогла удержаться и промолчать? Вот уж сразу видно, что с той слишком разговорчивой девочкой они родня!
Но Иринг мое недовольство то ли не заметила, то ли проигнорировала.
— К чему вы клоните? — холодно спросил у нее Теаган.
А вот сейчас она на меня посмотрела — со странным, абсолютно нечитаемым выражением.
— К тому, что на подобное способен только аватар высшего божества. Пресветлая Хейма прежде не приходила в мужском теле, но все когда-то случается впервые.
Да они все что, сговорились, что ли⁈
Глава 16
— Нет, — сказал я. — Нет, нет и нет! Я не ее аватар! Прежние посланники не убивали павших богов только потому, что им не выпадало подобной возможности. В прошлом павшие были достаточно умны, чтобы вовремя спрятаться, а Лунная Дева, из-за своего высокомерия, подставилась.
Странное выражение на лице Иринг сменилось недоуменным. Она вопросительно взглянула на Теагана, но он никак не прокомментировал ни ее, ни мои слова.
— Вы под арестом, старшая наставница, не забывайтесь, — сказал он ей вместо этого холодным тоном, поднимаясь и кивая в сторону двери. — Прошу.
— Один момент, — остановил я их. — Есть еще вопрос, на который я хотел бы получить ответ. Старшая наставница, если вы знаете, скажите: куда уходили после смерти души тех Благих Сестер, которые были вынуждены дать клятву служения Лунной Деве?
— К Пресветлой Хейме, — без колебаний ответила Иринг.
— Но тогда почему они не рассказали богине о том, что происходит в ордене?
А вот тут Иринг заговорила не сразу.
— Лунная Дева проводила много времени в наших крепостях в телах своих воплощенных сосудов. Разумеется, знали об этом единицы… Однажды она рассказала мне, что, когда такие, как мы, умирали, она стирала все воспоминания, связанные с ней. Души уходили к Пресветлой Хейме, искренне веря, будто всегда служили лишь ей одной. Ведь даже Пресветлая не всемогуща, ее тоже можно обмануть.
В последних словах Иринг прозвучала горечь, которую она даже не пыталась скрыть. Похоже, старшая наставница долго надеялась, что от благой богини придет спасение, но этого так и не произошло.
Хотя нет — я же пришел. И спас!
— Благодарю за ответ, — сказал я ей.
Иринг поднялась на ноги, вновь одарив меня долгим взглядом, будто пыталась разглядеть во мне что-то незримое. Быть может, хотела увидеть «божественный отблеск» Пресветлой Хеймы — насколько я помнил, в священных книгах при описании аватаров высшей богини часто присутствовала эта фраза.
Потом Иринг вышла вместе с Теаганом, и я слышал, как он приказал стражникам отвести ее назад в камеру.
Когда Теаган вернулся, то запер дверь, вновь активировал руны от подслушивания, подошел к своему месту и тяжело сел. Наклонившись вперед, он упер локти в колени, закрыл лицо руками и замер так.
Я уставился на него с недоумением. Сперва — почти срыв, теперь — это. Где-то полминуты я подождал, но он не двигался.
— Теаган, тебе плохо? — спросил я наконец. — Может, позвать целителя?
Последовала долгая пауза, потом он медленно убрал от лица ладони и поднял голову. Да уж… Выглядел Теаган действительно не особо здоровым.
— Какой в нем смысл? — проговорил он. — Разве хоть один целитель способен отменить предательство Благих Сестер? Или нашу слепоту? Мы пропустили гнездо змей у себя под носом!
— Ну, не надо, — прервал я его. — Не гнездо змей. Ты же слышал Иринг — из ныне живущих Сестер почти все попали в кабалу к Лунной Деве еще в детстве и не по своей воле. Иринг не лгала — это я могу сказать точно.
Судя по лицу Теагана, его мои слова не смягчили.
— Факт предательства это не отменяет.
—
