в подъезд, не оставляя девушке ни секунды на ответ.
Пока Мот покорял супермаркет, Марина металась по квартире, пытаясь укротить хаос из ста дел одновременно. Едва закрылась дверь, она стрелой метнулась в ванную, к зеркалу. Пару долгих минут вглядывалась в собственное отражение, словно видела себя впервые.
— Что за дикий взгляд, девочка? Что за дикий пожар в глазах, девочка? — прошептала она с укором, обращаясь к незнакомке в зеркале. — Будто не ты сейчас корчишься от волнения, будто не в твоём животе бабочки устроили огненный карнавал… — Не смей так опрометчиво отдаваться его чарам, — губы её дрогнули, выдавая бурю эмоций. — Я, в конце концов, та, кто сводит его с ума… заставляет ревновать! И к кому, скажи на милость? Я ведь даже толком не целовалась! Моя любовь — это ринг! О да, он ещё не знает, какой зверь дремлет внутри меня. Лишь посмей он ещё разок… Мои… Я… Вот тогда я ему устрою…
Отвернув холодную воду, она резко наклонилась и плеснула на пылающее лицо.
«Соберись, Мотя!»
После освежающих водных процедур Марина шмыгнула в комнату. Выбрала наряд и в режиме пожарника переоделась. Вроде все как обычно: шорты, топ. Но почему-то кожа покрылась мурашками. Волосы собрались в тугой пучок. Напоследок, словно по наитию, пшикнула на запястья любимую туалетную воду и лишь затем отправилась на кухню. Противостоять мужскому тестостерону надо исключительно по-женски. Боксерские перчатки – для особых случаев.
Ополоснув мисочку Мякиша, Марина налила ему свежего молока. Улыбнулась, наблюдая, как милый зверёк радостно бросился к своему ужину. Оставив верного друга наслаждаться трапезой, она пошла колдовать.
Делая все эти хлопоты для папы, она считала их обыденными. Но в этот раз что-то шло не так: всё валилось из рук, будто она никогда в жизни не заваривала чай и не нарезала бутербродов.
— Да что ж такое? Ты издеваешься надо мной, да? — подняв голову, Марина обратилась к невидимому существу, которое, по её мнению, управляло всем этим хаосом.
— Не-е-ет… испыта-ты-ва-ю! — томно, почти шёпотом, прозвучал голос у самого уха. Марина подпрыгнула от неожиданности и страха, выронив колбасу из рук и громко вскрикнув. Схватившись за грудь, она пыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Медленно повернув голову, готовая закопать этого наглого шутника прямо здесь, на кухне, она увидела, что парень, бросив пакеты на пол, оказался рядом и крепко обнял её.
— Ох, рыжуля, ты и правда испугалась. Черт! Я думал, ты слышала, как я вошел. Разве ты не со мной говорила, когда я на кухню зашел?
Маринке вдруг стало и смешно, и стыдно
— Всё в порядке? Ты успокоилась? — Мот, немного отстранившись, пытался заглянуть ей в лицо, понять, что она чувствует. Может, ей плохо? Она была подозрительно тихой. Но Марина не могла признаться, что ей стыдно, что она говорила сама с собой. Или с кем-то воображаемым.
— Хватит тут обниматься! Пакеты разбери, а я картошку пожарю.
— Ой, нет, давай лучше ты пакеты, а я картошку! — Мот, облокотившись бёдрами о стол, сунул руки в карманы джинс и стал пристально разглядывать свою ненаглядную. Так увлекшись созерцанием, он не сразу понял, как ему подсунули таз.
— К счастью, товарищ помощник, на моей голове картошки нет. Но она есть на балконе, в ящике для овощей. Подожди! — пока Мот приходил в себя, Марина, взяв смартфон, что-то активно набирала. Заинтриговав соседа, она развернула экран так, чтобы он хорошо всё видел. На весь экран высветился снимок мешка с обычной картошкой.
— На всякий случай. Вдруг ты не знаешь, что это такое! — без страха заглядывая парню в лицо, она предвкушала его реакцию. Но он снова, казалось, перехитрил её, и она почувствовала себя обманутой.
— Дай-ка сюда свой телефон, — не дожидаясь, пока она отдаст, он нагло выхватил его. Медленно выпрямившись, он молча указал подбородком на дверь балкона и отправился за картофелем.
— Эй, верни телефон! — Марине хотелось продолжения, эмоционального поединка. Что это за реакция? Почему опять злится она?
— Верну! Но сначала я должен сверить фото и оригинал. Вдруг я не то принесу!
— Дурак!
— Симб… бл… какого черта… это что-о-о? — нецензурно заголосил парень, кажется, на весь этаж.
«Сегодня точно вызовут участкового», — подумала Марина и рассмеялась.
Но тут же резко умолкла, заметив яростный взгляд соседа.
— Это карма, дорогой! — вздернув подбородок, она развернулась и пошла к холодильнику, стараясь не выдать своих истинных чувств и чтобы Мот не заметил, как дрожат её плечи от безмолвной истерики.
***
Оказывается, они отлично уживаются вместе. Марина никак не могла понять, какая магия происходит. Почему она не чувствует себя скованно, ни грамма дискомфорта. Ее смущали лишь его молчаливые взгляды, эти загадочные улыбки, застывающие на мужском лице в нужный момент. Она поймала себя на мысли, что сама, весь вечер, не переставая, улыбалась, словно помешанная. И каждая его шутка находила отклик, и каждая её колкость доставляла ему удовольствие. Невероятно!
— Ты во сколько вернешься? — провожая парня у двери, наблюдая, как он обувается, накидывает куртку, Маринка почему-то, сама не осознавая, загрустила.
Мот критически опаздывал на работу, но ни за что не променял бы ни одной минуты, проведенной рядом с этой девчонкой. Он так хотел, чтобы этот ужин не заканчивался. Но всё хорошее всегда омрачается какой-то бытовухой в виде работы.
— Рыжуля, вроде только целовались, а вопросы уже как от жены.
— На выход, Шумский. Слишком много шума от тебя. Нужен ты мне, тоже мне муж… — Марина вмиг оживилась, наконец-то получив то, чего весь вечер ждала. Эмоциональный бой.
— Ох, львица моя, не переходи черту.
— А то…
— А то, закусаю… Вот так… — в один шаг Мот приблизился к девушке и, не давая ей вздохнуть, яростно накрыл ее рот в совсем не целомудренном поцелуе. Так, что у самого колени задрожали, уже не говоря о теплом, податливом тельце девчонки.
— Я уже скучаю, рыжуля. Завела, свела с ума, вывела из себя и вот так вот просто отпускаешь…
— Останься…
— Не могу, прости… Я постараюсь пораньше… — поцеловав ее нежно в лоб, потом в щеку, Мот уже собирался украсть еще один поцелуй в губы, но отстранился.
Марина всё это время стояла молча. Было и хорошо, и плохо одновременно. Казалось, счастье вот оно, в руках, но вот-вот упорхнёт. От чего-то
