Шайны станет для вас последним в стенах этого учебного заведения. Оно пойдёт за два дисциплинарных нарушения. Поняли меня?
Сурово… Но меня-то почему не наказывают вместе со всеми? Хотя, наверное, профессор Аррано считает — не за что. Я ведь не участвовала в «дуэли». И матерными эльфийскими словечками не бросалась.
Коул заверил ректора, что он всё понял, энергично кивая, а потом нас отпустили. И не успели мы выйти из кабинета, как эльф почти побежал вперёд по коридору, словно боялся не выдержать и ещё как-то меня оскорбить.
Рональдин хмыкнула, скрестив руки на груди.
— Змеёныш.
— Хуже, — процедила Мирра, провожая почти исчезнувшего за поворотом студента донельзя злобным взглядом. — Гораздо хуже. Будь осторожна, Шани.
— Нужна я ему больно, — отмахнулась я, но рыжая покачала головой.
— Нет, такие ничего не забывают. И не прощают. Поэтому — будь осторожна. Здесь, в академии, он бессилен — здание поглощает любую неуставную магию. А вот в городе…
— Не пугай её, Мир, — цыкнула на подругу Дин. Но она была неправа — я не испугалась.
Почему-то у меня не получалось бояться этого эльфа. Разве можно бояться того, кого презираешь?
Наследный принц Дамир
Как только Шайна убежала в свой бордель, а Дин отправилась на очередное свидание с Эваном, наследник вернулся в приёмную ректора и под суровым взглядом личного цепного пса Эмирин постучался в дверь.
— Да, заходите.
Его ещё в детстве поражало, как просто она относится к своему статусу. Ректор магической академии, Вожак арронтарских оборотней, доверенное лицо императора… Хотя с последним он, наверное, погорячился. Всё-таки после ссоры Велдон и тётя Эм почти не общались.
Какой же уставшей она выглядит… И седая прядь серебрится даже больше, чем обычно.
— Что-то случилось, Мир?
Наследник подошёл ближе, чтобы от двери точно нельзя было подслушать, и прошептал, глядя в тревожные глаза Эмирин:
— Я просто хотела спросить, тётя Эм. Может твоё заклинание… слететь? Ну, например, во время дуэли… или как-то иначе?
Он и сам почти не расслышал собственный вопрос, так тихо его задал. Но она, конечно, расслышала — слух у Эмирин был, как у всех оборотней, отменный.
— Нет, Мир. Не может. Ни при каких условиях, — она улыбнулась. — А почему ты вдруг решил спросить?
— Потому что я совсем не чувствую себя девочкой, — прошептал наследник, кажется, ещё тише, чем раньше. — Совершенно. И я всё время боюсь, что всё это — я про внешность — слетит с меня, как скорлупа.
— Не волнуйся. Не слетит. А то, что ты не чувствуешь себя девочкой, — это нормально. Я ведь не меняла твоё сознание.
— А могла бы изменить?
Эмирин не стала отвечать, просто кивнула. Дамир и сам знал, на что она способна. Император говорил, что Эмирин может превратить любого человека в овощ или полностью подменить воспоминания. Значит, она могла сделать из него настоящую девочку…
Наверное, он сказал это вслух, потому что Эмирин ответила:
— Нет, Дамир. Даже если что-то кажется настоящим, это не значит, что оно действительно настоящее. Настоящее… порой оно распознаётся только со временем. И иногда — когда уже слишком поздно.
Его соседки по комнате вернулись со своих встреч счастливые. Шайна, смеясь, изображала в лицах, как её тормошили девочки из борделя, а Дин рассказывала, как они с Эваном гуляли по императорскому парку. Слушать первое было забавно, а второе — неприятно.
Потом они обедали, делали домашнее задание, ужинали и вновь делали домашнее задание… А вечером, перед сном, когда Дин и Шайна уже помылись, а Дамир собирался это сделать, кое-что случилось.
Рональдин в это время ходила по комнате, а полуэльфийка сидела на своей кровати в одной ночнушке, задумчиво уставившись куда-то в пространство. И будто бы что-то вертела в руке.
Дамир не обратил бы на это внимания, но Дин вдруг воскликнула:
— Ух ты!
Он обернулся и увидел, что дочка ректора кинулась к подруге, уселась рядом на кровать, глядя куда-то в район шеи Шайны.
— Вот это веееещь! — прошептала Дин, широко распахнув глаза.
Но ещё изумлённее выражение лица было у полуэльфийки.
— Ты… что… видишь? — выдавила она из себя. Дин кивнула.
— Конечно, вижу.
Дамир не выдержал:
— Лично я ничего не вижу. Только двух сумасшедших девиц.
Рональдин засмеялась.
— Она видит мой амулет, — пояснила Шайна, поднимая голову. — Его никто и никогда не видел, и вдруг…
Наследник изо всех сил щурился и напрягал глаза, но так и не смог ничего рассмотреть. На шее у Шайны было пусто.
— Можно потрогать? — с придыханием и даже с каким-то благоговением спросила Дин. Полуэльфийка сомневалась всего секунду, потом пожала плечами.
— Трогай. Но я… не уверена…
— Ничего не будет, — улыбнулась дочка ректора. — Те, кто видят твой амулет, могут к нему прикоснуться. Но никто не сможет его снять.
Она протянула руку и будто бы что-то сжала в ладони.
— Ох… О Дарида, Шани, какая в нём сила! Это же что-то невероятное… Я никогда ничего подобного не встречала!
— Что за амулет-то, хоть расскажи, — попросил Дамир, садясь по другую сторону от Шайны. Он уже и забыл, что собирался помыться.
— Если бы я могла понять, — прошептала Дин, блаженно зажмуриваясь, как кошка на солнце. — Но куда мне… Правда, кое-что я могу рассказать. Но совсем немного… Я чувствую колоссальную силу, но не понимаю, откуда она там… Понимаю, что амулет блокирует родственный поиск, вижу небольшую щитовую магию, координаты пространственных перемещений…
— Родственный поиск?.. — переспросила Шайна, и Рональдин кивнула.
— Да, это значит, что тебя не могут найти родственники по крови. Щитовая магия отражает простейшие атакующие заклинания, а вот зачем здесь координаты… Странно…
— А ещё что?
— Ещё… Блокировка на хозяине, то есть снять амулет можешь только ты. Даже если тебе отрубить голову — амулет останется на шее…
— Прекрасный способ, — усмехнулся Дамир. — Очень гуманный.
Дин ответила на удивление серьёзно:
— Мир, в этом амулете такая сила, что могут и не побрезговать. Да это и не амулет — артефакт, конечно… Но самое интересное в другом. Он сделан на крови.
— Как это? — удивилась Шайна.
— Не могу сказать, что очень просто, скорее наоборот. Кровные артефакты и амулеты — самые сильные. Но я никогда не видела, чтобы амулет делали на крови одного, но предназначался он для другого. Я вижу здесь кровь троих… Твою, Шайна, — хотя я не могу, конечно, знать точно, ведь амулет-то блокирует поиск. Ещё одна кровь мне незнакома, но я могу сказать, что именно этот человек — создатель амулета. Здесь всё настроено на него и на тебя, Шани.
— А третий? Кто третий? — спросил Дамир с интересом, и
