радоваться, я уже не против оказаться беременной.
– Ошибка лаборатории! Тоже ведь бывает, – нахожу еще одну отговорку, но как бы там ни было, я понимаю, что я должна сделать следующим, других вариантов у меня нет. – Алло, здравствуйте. На прием к гинекологу вместе с узи я могу попасть примерно через полчаса? – звоню в платную клинику, расположенную буквально в соседнем от офиса здании. – Отлично, спасибо, буду!
До конца рабочего дня остается час, а мне надо уйти на сорок минут раньше. Зато за двойняшками спокойно успею, едва ли манипуляции займут больше получаса, если, конечно, очереди не будет. Осталось отпроситься у Сергея, не могу ведь я взять и уйти, никому не сказав, это будет слишком нагло.
Уже практически жму на кнопку вызова, но в последний момент останавливаю себя. Что я скажу? Зачем мне уходить?
«Сереж, очень надо уйти на сорок минут раньше. Завтра вечером расскажу обо всем», – пишу сообщение и отправляю его.
«Конечно, иди», – следует лаконичный ответ.
Я не ошиблась, в сообщении никто меня не будет доставать лишними расспросами, а по телефону к самой интонации прислушиваются. Быстро собираю сумку, выключаю компьютер и еще десять минут сижу, отбиваю нервную чечетку правой ногой. Время длится мучительно медленно, но наконец–то можно выходить.
– Пора, – говорю сама себе и шагаю в поликлинику, как на битву.
В моей душе идет активная внутренняя борьба, так что битва сама с собой: с таким знакомым–незнакомым противником.
– Проходите, – меня приглашают в кабинет врача, в мыслях я и не заметила, как дошла до места икс.
– Здравствуйте. Что вас беспокоит? – спрашивает доктор приятной наружности.
Они плюс–минус всегда задают этот вопрос, но я испытываю чувство дежавю.
– Задержка меня беспокоит. Еще тест положительный и анализ крови на ХГЧ. При этом менструация была, но раньше срока и сразу после опасного полового акта, – четко и по существу описываю свою ситуацию.
– Будем разбираться, ложитесь, – кивает доктор.
Мне ничего не остается, кроме как подчиниться и ждать вердикт. А он не задерживается, причина моего повышенного уровня гормона ХГЧ именно беременность, сомнений нет. Зато ребенок в этот раз совершенно точно один, пол не рискнули определить, слишком рано.
Но мне достаточно этой информации. Иду по холлу клиники в смешанных чувствах, и тут в меня кто–то врезается.
– Извините, – произносит парень примерно моего возраста, оборачивается и восклицает обрадованно. – Настька, ты ли это?! Шикарно выглядишь, вообще не изменилась со школы, ты только посмотри.
Это, оказывается, мой одноклассник.
– Спасибо, Гоша, ты тоже хорошо выглядишь, – делаю сдержанный комплимент.
– А ты чего тут? Заболела? Ого, – мой одноклассник никогда не страдал излишней скромностью и остался, по–видимому, таким же, потому что сейчас он беззастенчиво заглядывает в заключение врача, – беременная! Поздравляю! Моя ведь тоже! Поздравляю нас обоих! Мы будем родителями!
Дальше идут объятия и радостные возгласы, от которых я бы с удовольствием отказалась, да только меня никто не слушает.
– Твоя супруга, да? Беремена, – спрашиваю, когда мне дают пространство.
– Девушка пока что, но я уже с кольцом, смотри, – Гоша достает бархатную коробочку и показывает мне ее содержимое, – купил сегодня.
– Ух ты, красивое, – произношу искренне. – Поздравляю вас обоих.
– Да я только еду делать предложение, заскочил сюда за папкой Светы, она забыла ее у врача в радостных чувствах. А ты куда? Давай подброшу, я на машине, заодно еще хоть немного пообщаемся.
Глава 66
Сергей
Испытываю жизненный подъем вот уже два с лишним месяца. Я успел забыть, что такое влюбленность и новые позитивные отношения. Чувствую себя моложе, правда, я и так не старый, я считаю. Если не сравнивать с Настей.
Вот для нее, для причины моего хорошего настроения, и хочется быть выше, стройнее, умнее и прочее. Можно и моложе. Или нельзя. С Ольгой я был моложе, а толку?
Зато сейчас даже чужие дети не напрягают. Мне не стыдно признаться в том, что я никогда не хотел себе подругу «с прицепом», также не стыдно признать, что двойняшки Насти меня умиляют.
Да, дожили, я, взрослый мужчина умиляюсь с чужих детей.
Точно старость дышит в затылок, не иначе. Или сначала идет средний возраст? Меня уже можно отнести к этой категории?
– Сергей Викторович, пришли бумаги по «СтройКрест», подпишите? – в кабинет заглядывает Алексей.
Моя личная головная боль. Мое персональное напоминание о том, от кого у Насти дети. Правда, после моего вмешательства Снежана и ее слабовольный супруг успокоились, появилась надежда, что больше они не будут настаивать на чем–либо. И я бы считал двойняшек только Настиными, но каждодневные встречи с Власовым не дают о нем забыть.
– Обязательно, оставляй на столе, – отвечаю, сканируя хмурым взглядом мужа сестры. – Тебя еще долго здесь держать будут? Снежана что–то упоминала про то, что поговорит с отцом, чтобы тебя вернули ей под теплое крылышко.
Даже спрашивать подобное противно, каково же самому Алексею? Как он живет, осознавая себя ничтожеством? Им ведь не только законная супруга вертит, о него тесть ноги вытирает. Мой отец может, особенно после того, как понял, что мной не поуправляешь.
– Не знаю, – Власов поджимает губы, верный признак того, что с трудом сдерживается, чтобы не наговорить лишнего, – месяц точно, а дальше, может, и уйду.
– Это отличная новость! – не сдерживаю радость в голосе.
Осталось потерпеть всего ничего, и вопрос с ежедневным напоминанием о биологическом отцовстве Алексея будет решен.
– А что, так сильно напрягаю? – Власов не сдерживается от ехидного комментария.
Я бы удивился, если он бы он промолчал.
– Ты знаешь, как работник совсем не напрягаешь, даже нравиться стал. Мы с тобой выучили привычки друг друга, подстроились, а нового человека еще придется натаскивать. Но как личность – да, напрягаешь и сильно, – отвечаю откровенно.
– Понятно, – он кивает с кривой ухмылкой на лице. – Как личность я являюсь постоянным напоминанием, да?
– Постоянным напоминанием чего, Алеша? – задаю вопрос обманчиво–ласковым тоном. – Тебе уже не о чем быть напоминанием, по крайней мере юридически.
– Да, верно, – Власов на секунду мрачнеет, а потом снова растягивает свои губы в широкой улыбке. – Но ведь факт из памяти не сотрешь, да?
Подавляю в себе порыв вскочить на ноги и не знаю, что сделать… Схватить Алексея за грудки? Ударить? Элегантно плюнуть в лицо?
Последнее было бы наиболее унизительно, но, если я сейчас покажу эмоции, это будет означать, что Власов меня задел.
– Да, из памяти не сотрешь, – спокойно соглашаюсь, – зато из жизни сотрешь. С людьми постоянно случаются несчастные случаи, подумай об этом на досуге, Алеша, – договариваю и отвлекаюсь на
