матёрые уголовники с черепами во всю спину — всё равно.
— А ещё он ничего не делает, — всхлипнув крайний раз, снова завелась София. — Ничего не хочет, ничем не интересуется. Сидит целый день и играет в игры на своём компьютере. Причём нервный такой. Если оторвать — орёт, ногами топает. Я ведь его и на работу устраивала через знакомых… не ходит!
Так… минуточку.
— Либо играет, либо с дружками своими пропадает! А я ведь с той компанией говорила, и просила оставить моего мальчика в покое! А они отвечали, что никто никого никуда не тащит, и что он сам приходит, и что они тут не причём! — тут София схватила меня за плечи. — Последний шанс, синьор Маринари! Я устроила моего малыша на работу через моего хорошего знакомого, и это действительно его последний шанс! Прошу вас, помогите!
— Устроили малыша на работу, — задумчиво повторил я. — Прошу прощения, а в школу вы его отдавать не пробовали?
Что-то мне кажется, что в этой истории оба хороши — и мать, и сын. Вряд ли малолетний пацан хочет вкалывать, и это весьма понимаемо. Или же…
— Слушайте, а сколько лет вашему мальчику? — спросил я, на что София снова разревелась.
— Ой, да он совсем маленький ещё. Ему двадцать шесть.
— Сколько⁈ — вырвалось у меня.
И сразу же захотелось сделать синьоре Софии комплимент. Женщина выглядит не просто хорошо, а просто восхитительно для своих лет. Однако:
— Ага, — кивнул я. — Двадцать шесть лет мальчику. Понятно. А от меня-то вы что хотите?
— У вас есть авторитет, — ответила София. — Посодействуйте, пожалуйста. Раньше в префектуре была организация, которая помогала с проблемными детьми, но потом она распалась…
«Но даже если бы не распалась», — подумал я про себя и в очередной раз охренел: «Двадцать шесть лет!»
— … и если бы вы смогли каким-то образом помочь, то я была бы вам премного благодарна.
Я подумал. Взрослый мужик, который ведёт себя как ребёнок — это не моя проблема. Я вообще-то префект, а не… не тот, чья это проблема! Однако мать плачет. И не просто мать, а моя избирательница.
— Ладно, — сказал я. — Разберёмся с вашим мальчиком. Однако не без вашей помощи.
— Всё, что угодно, синьор Маринари!
— Я отправлю к вам одного человека, который в таких делах действует максимально эффективно.
— Психолога?
— Ну-у-у-у, — протянул я. — Можно и так сказать. Однако этот психолог очень узкого профиля. И этот специалист в некотором роде разбирается в криминальном мире и его порядках, поэтому не переживайте. Они с вашим мальчиком будут на одной волне. Главное! — тут я перешёл непосредственно к делу. — Главное, чтобы у моего специалиста был доступ к вам домой и ваше разрешение.
— Разрешение на что?
— Чистая формальность, — заявил я. — Смотрите, как мы поступим: прямо сейчас вы пойдёте в префектуру и найдёте там моего заместителя, синьора Аугуриели.
— Так, — кивнула синьора Росси.
— Объясните ему суть проблемы, а потому подпишете бумажку о том, что вы согласны на вмешательство в ваши дела, проникновение в дом, и так далее и тому подобное. При всём уважении, хотелось бы снять с себя ответственность.
— Да-да-да, — закивали София. — Я согласна. На всё согласна.
«Марину» синьора покинула чуть ли не бегом. Я же вернулся на кухню. Буквально с утра нам привезли новую паста-машину с объёмом чаши, — на минуточку! — в двадцать литров. Эта красотка в скором времени должна была уехать в заготовочный цех, но пока никакого заготовочного цеха нет, я не удержался от того, чтобы поиграться с ней. Насадки! Сколько же тут насадок! Я теперь за редким исключением могу вообще все виды пасты крутить!
Однако… не успел я даже распаковать моя чудо-машинку, как мне позвонил Аугуриели.
— Приходила синьора Росси, — сказал мой зам. — Все нужные документы оформили.
И ничего себе, как говорится. Она бежала, что ли? Или каким-то образом проехала по всем мостам и ступенькам на велосипеде? Ладно…
Спустя примерно полчаса в «Марину» зашла моя сестрица, и именно она-то мне и было нужна.
— Родители больше не появлялись? — уточнила Аня. — А то у меня что-то сегодня настроение бить отца наличествует. После вчерашнего разговора до сих пор осадочек остался.
— Нет, — ответил я. — Не появлялись. Но есть у меня работёнка, которая поможет тебе снять стресс. Интересно?
— Ну-ка, ну-ка…
— Нужно вразумить одного товарища. Он с чего-то вдруг решил, что он гангстер. Решил податься в криминал, стать преступников, рубить бабки и пугать людей. Мать вся в слезах.
— Та-а-а-к…
— А ещё он в какую-то игру постоянно играет. Как там синьора Росси говорила? «Военная Зона», что ли…
— «Зона Войны», — поправила меня Аня.
— Точно! А ты откуда знаешь?
— Так у нас Артёмка в неё рубился, — сестра пожала плечами. — Долго, между прочим.
— Знаешь… я как-то не особо сильно следил за его увлечениями.
— Хорошо тебе. А вот меня родители заставили его отучивать, когда тот вместо занятий артефакторикой начал в ней с утра до ночи пропадать. Помню, злым он тогда стал, нервным каким-то. На игроков, которые его убивали, проклятия насылал. Короче говоря, крыша у него тогда знатно потекла.
— А знаешь, что-то такое припоминаю, — согласился я, вспоминая Артёма Эдуардовича в самый расцвет пубертата. — Ну так что насчёт работы? Справишься?
— А ты сомневаешься? — улыбнулась Аня.
Интерлюдия. Деметрио Росси
Деметрио — двадцати семи лет отроду, коренной житель Венеции и по совместительству мамин пирожок, прямо сейчас разложился звездой на своей кровати и пытался провалиться в сон. Всю ночь он играл в «Зону Войны», а потому малость бредил и всё никак не мог заснуть. Что плохо. Поскольку сегодня ему было нужно встретиться со своими друзьями и обсудить собственную роль в группировке.
Прямо сейчас Деметрио находился на самом дне иерархии и по факту являлся мальчиком на побегушках. Однако парень был уверен: ещё немного… ещё чуть-чуть, и он обязательно поднимется. И станет боссом мафии. Или вообще боссом боссов мафии! Однако сперва ему нужно выспаться.
— Вот… чёрт, — выругался Деметрио, когда у него зазвонил телефон. — Опять мать… алло?
— Сынулечка, тебе через час уже пора выходить на работу,
