отметил Старк.
— И то верно, но знаете, лорд Старк, никогда бы не променял своих детей с их капризами и жалобами на тишину и покой.
— Да, — согласился северянин, проигрывая у себя в голове каждое: «Блядь, Джон». — Я тоже.
Дверь в помещение распахнулась, пропуская внутрь уже немолодую дорнийку.
— Старк как всегда самый первый, — капризно пожаловалась она, выкладывая перед королём горсть монет.
— А вы, как всегда прелестны, леди Нимерия, — дипломатично отметил Джорах. Эддард даже не заметил, как рыцарь встал со своего кресла и оказался подле короля.
— Сир Дейн, приберегите свои сладкие речи для кого-то помоложе, — лучезарно улыбнулась женщина, подмигнув рыцарю.
Медленно зал начал наполняться людьми. Внутрь входили советники и представители регионов — сильные мира сего, и те, кто был достаточно компетентен, чтобы давать королю советы в государственных делах. Первые обладали обширными знаниями, вторые — влиянием и политической властью, что первое, что второе заставляло монарха к ним прислушиваться.
Серьезные лица, сдержанные поклоны и негромкие разговоры заполнили пространство зала. Каждый шаг, каждый жест был проникнут значимостью момента. Здесь не было места легкомыслию: предстоял очередной скучный, но важный вечер за отчетами и планированием. Для кого-то это была рутинная обязанность, часть долгой службы, но для большинства — возможность приложить руку к созданию лучшего будущего для Закатных королевств. Они собирались не ради собственных амбиций, а ради благополучия государства, ради своих детей и будущих поколений.
Принцы и принцессы осторожно разливали напитки и поджигали лампы, которые тут же начинали мягко светить, создавая уютный полумрак. Всё говорило о том, что вечер будет долгим и напряжённым, но ни один из присутствующих не показывал усталости. Даже Эддард Старк и Станнис Баратеон, самые старые члены Совета. Палата Расписного стола вновь стала местом, где вершились судьбы. Каждое слово, произнесённое здесь, имело значение, а каждое принятое решение могло изменить жизнь сотен тысяч людей.
* * *
Где-то в окрестностях Рва Кейлин
Лето на Севере было редким подарком, теплом которого его жители наслаждались в тишине, как неоценимым сокровищем. Джон Дейн, постаревший и поседевший, шел по лесной тропе неподалеку от ставшего родным замка. Кошмарный Волк шёл под руку с жёнами, Маргери и Дейси. Его Маргаритка, переплетя их пальцы, держала за руку Вель, капризно жалующуюся на то, что у их мужа не три руки. Солнечный свет пробивался сквозь густую листву деревьев, создавая узоры на земле. В движениях этих четверых читалась гармония и спокойствие, накопленные за долгие годы совместной жизни.
— Джон, ты бы мог хотя бы сделать вид, что тебе не жарко, — с усмешкой заметила Маргери, слегка касаясь его руки. — Сними уже этот тяжёлый плащ. Пожалей себя
— Снять? — вскинула бровь Вель, глядя на Маргери с напускной серьёзностью. — Плащ, который для него вышила твоя невестка? Придумай что-нибудь попроще. — Хихикнула дикарка, пробегаясь пальцами по своим белоснежным волосам.
— Ты ещё скажи, чтобы он перестал подписывать письма в Звездопад как "Маленькой сестрице". Арье, которой уже за семьдесят! — фыркнула Дейси.
— Ну, если бы он перестал делать это, то это был бы уже не наш Джон, — обворожительно улыбнулась леди Дейн.
— Порой я жалею, что у меня столько жён, — театрально вздохнул, Джон.
— О-о-о, — протянула Дейси. — Он опять ворчит.
— Вот и славно, — заключила Маргери, игриво наклонив голову. — Его ворчание — незаменимая часть его обаяния. Хотя иногда я начинаю думать, что он только притворяется таким суровым.
Дейси не удержалась от смеха.
— Притворяется? Он носит плащ, который старше почти всех наших детей, причитая, мол, он всё ещё целый и прослужит ещё много лет, — спародировала тон Джона одичалая.
Джон прищурился, оглядывая её с притворным негодованием.
— И прослужил же.
— Конечно, конечно, — протянула Вель, обмениваясь с Дейси понимающим взглядом. — Вы, мужчины, всегда правы.
— Особенно когда не правы, — добавила Дейси.
— Не поверите, мы о вас говорим то же самое! — отметил Джон. Возлюбленные засмеялись.
Их лёгкий смех разнёсся по лесу, и Джон поймал себя на мысли, насколько счастливыми они выглядели, даже после всех прожитых вместе лет и трудностей, выпавших на их долю. Он взглянул на каждую из своих женщин — Маргери, изящную и грациозную, несмотря на годы; Дейси, которая благодаря своей изящности и силе была подобна легендарным девам-воительницам из скайримских легенд; и Вель, с её дикой, перволюдской красотой, которая никогда не угасала.
Позади раздался стук копыт. Все четверо остановились, обернувшись в сторону звука, и через мгновение из-за деревьев вылетела стройная фигура на чёрном жеребце. Её лицо, обычно спокойное и уверенное, было полно тревоги, а в глазах читался страх, словно она боялась чего-то невосполнимого.
— Мне казалось, ты решила остаться, Мия, — отметил Джон.
— Я передумала! — голос Баратеон дрожал, но в нём звучала решимость. Она резко спешилась, бросая поводья на землю, и подошла ближе, тяжело дыша после долгой погони.
Наконец, все вместе они подошли к чардреву. Его белая кора была испещрена глубокими морщинами, а высеченный в нём лик казался живым, как будто само дерево наблюдало за ними. Джон остановился, развернулся к своим женам и взглянул на них. Они молчали, но в их глазах светилось понимание. Каждая из них утвердительно кивнула.
Джон глубоко вдохнул, поднял руку и сделал плавный жест. Яркая зелёная вспышка и иллюзия, которая долгие годы скрывала их истинную сущность, начала спадать.
Внешность Маргери начала преображаться первой. Её морщины исчезли, кожа вновь стала гладкой, словно фарфоровой. Карие глаза вновь засияли так, как это было в юности. Её густые каштановые волосы, поседевшие от времени, постепенно приобрели прежний оттенок, словно возвращались годы, когда она была первой красавицей Вестероса. Её живот и грудь, потерявшие свою прежнюю форму из-за многочисленных беременностей, вновь стали соблазнительными как прежде.
Дейси, с её атлетической фигурой и сильными чертами, преобразилась в женщину, олицетворяющую силу и уверенность. Серебристая седина сменилась густыми, чёрными как смоль волосами. На её руках вновь проступили молодые красивые мускулы, развитые ровно настолько, чтобы их хозяйка не переставала выглядеть женственной. Её карие глаза засверкали яркостью, готовой к любому вызову. Она улыбнулась, подняв пискнувшую от неожиданности Маргери, словно пытаясь продемонстрировать, мол, вот теперь-то поднять леди Дейн стало намного легче.
Мия, высокая и стройная, даже выше Дейси, всегда отличалась своим величественным «монаршим» обликом. Её короткие волосы, которые с годами утратили свой цвет, на глазах вновь обрели насыщенный чёрный оттенок, блестящий, словно полированное обсидиановое лезвие. Лицо Баратеон разгладилось, морщины исчезли, открывая сильные, выразительные черты, от которых невозможно было отвести взгляд. Её глаза, которые время притушило в их прежнем блеске, наполнились густой синевой, глубокой и манящей, как
